sir_michael`s_traffic


Мы должны делать добро из зла, потому что его больше не из чего делать

Archive for the ‘Культуризм’ category

Прежде всего: спасибо всем членам группы «У старого Сэра» за то, что никто из шестисот пятидесяти человек не запостил здесь информацию с оправданием или осуждением «мироточащего бюста Николая Второго». Это самая правильная позиция, по-моему: оставить эту тему тем, кому она действительно нужна.

Я вот сегодня весь день наблюдаю за суетой вокруг этого «мироточения». И знаете, что я вам скажу: те, кто «свидетельствует о мироточении», лично меня устраивают больше, чем те, кто вьется сейчас вокруг них с насмешками и издевательствами. По одной простой причине: в «свидетелях мироточения» больше доброты, больше веры, больше детства. (далее…)

Screen Shot 2016-06-04 at 10.41.08
Почитал я, как А.Макаревич украинским железнодорожным сервисом восхищается, и подумал о том, что было бы, если бы подобная ситуация произошла с ним не на Украине, а у нас. В любом поезде дальнего следования. Отсутствие вагона-ресторана было бы расценено, как «признак варварства». Проводница из «молодой хулиганистой девки» превратилась бы в «пьяную шлюху», приготовленный ею обед — в «жуткую смесь макарон с капустой, изготовленную в антисанитарных условиях», а чекушка водки — в «паленую отраву из стеклоомывателя». Не осталось бы без внимания и то, что «деньги проводница положила себе в карман, поскольку о кассовом чеке и речи не шло». Но нам повезло — все это произошло не у нас дома, а на Украине. И, разумеется, вместо гнева и омерзения вызвало у автора чуть ли не слезы умиления и восторга. Просто потому, что не дома.

…Вот этим, браццы, мышление «смердяковых» от нормального и отличается. Тем, что одни и те же вещи, происходящие по разные стороны границы, приобретают диаметрально противоположные оценки. Одно радует — в российской провинции Макаревич теперь не выступает совершенно. То есть абсолютно. На весь сезон — два концерта в Москве, перед власовско-бандеровской аудиторией, остальные — в Прибалтике и на Украине. Значит, радоваться Макаревичу еще долго предстоит: подобным «сервисом» его новая родина богата с избытком.

Финал порадовал особо: «Обожаю прямые честные вещи!» — пишет Андрей. Ну да. Все честно, все — прямо. Бандеровцы Днепропетровск только-только переименовали, но пан Макаревич его уже правильно называет, по-новому, по-бандеровски. Еще бы — ему же там харчеваться, а бандеровцы, народ мнительный. К любой ерунде придраться может. Не то, что мы…

IMG_0053 (1)_Fotor

За всю свою жизнь я прочитал не так уж много литературных произведений, которым удалось по-настоящему сильно повлиять на мое мировоззрение. Больше скажу — таких произведений было очень мало. Наверное, пальцев одной руки хватит для того, чтобы их пересчитать. Это «Прощай, оружие!» Хемингуэя, «Тропик Рака» Генри Миллера, «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи, «Самшитовый лес» Михаила Анчарова, «Повелитель мух» Уильяма Голдинга… Конечно, что-то я не назвал сейчас, но таких книг и правда очень немного. И одной из них, конечно, является роман американского писателя Ирвина Шоу «Вечер в Византии».

(далее…)

JOHN
Я хорошо помню этот день, 8 декабря 1980 года. Я встретил его в Калининграде. Это была одна из первых в моей жизни служебных командировок. Калининград был мрачен. Мокрый ветер с Балтики вымораживал до костей, и никакие кальсоны не спасали. Солнце не показывалось вторую неделю, и утром, стоя на остановке трамвая напротив обветшалого калининградского зоопарка, построенного еще немцами, я услышал, как отчаянно и тоскливо завыл измученный зимней бессонницей медведь.  От депрессии мы с коллегами спасались великим советским лекарством — водкой без меры. Почти каждый день. И в тот вечер в гостинице тоже, помнится, водку пили. К третьему тосту по радио объявили, что в Америке застрелили «популярного английского певца Джона Леннона». После этого мы какое-то время ошарашенно пили молча. И от того, что имя великого «битла» впервые открыто и многократно прозвучало на всех советских радиостанциях. И от того, что сознание отказывалось принимать эти слова — «Убили Джона Леннона». Было совершенно непонятно, как можно Леннона — и убить? Ломалась привычная картина Мироздания. Зло решительно рвануло одеяло на себя. Реальность стала медленно принимать иные формы. Как оказалось, надолго.

Не люблю календари. Они напоминают мне о том, как бессовестно быстро бежит время. Кажется, только недавно вешал на стену вот этот вот, новенький календарь, сдирал с него упаковку, — и вот уже на нем последний листик остался, и пора вместо него новый вешать. Не люблю, одним словом. Но этот бы купил обязательно! 🙂 Но повесил бы его не туда, где у меня обычно календари висят, а в более приличное место. Все-таки государственные мужи в главных ролях! 🙂

…и опубликовал карикатуры на теракты, совершенные исламистами в Париже 13 ноября. И сразу стало ясно — эти ребята, которые в журнале работают, просто дурака валяли все это время. Они нас попросту обманывали, когда рассказывали о «свободе слова» и пели оправдательные песни со словами «мы так видим», «у нас так принято» и «это не глумление, а политическая сатира». Когда речь зашла о Франции и о французах, то есть об их кормильцах-подписчиках, которые, буде им отвернуться от журнала, оставят редакцию без куска хлеба, они нашли возможность сделать добрые, неглумливые, сочувственные карикатуры, не способные обидеть даже родственников погибших. А когда речь шла о России, о религии, о Путине… Чем Россия может отомстить французскому журналу за издевательства? Да ничем. Вот и получи пошлятину, глумление и картинки, какие наши отечественные гопники раньше в вокзальных сортирах рисовали. А когда речь зашла о себе, любимых, моментально нашлись правильные интонации, определен верный ракурс взгляда на проблему, откуда ни возьмись, появилось уважение к чувствам людей… Лицемеры они. Лицемеры и лжецы. Не уважаю.

yf_Nj_XURGWOK3D9GDz84Q-wide_FotorХудожник Павленский поджег двери страшного лубянского замка, и взорвалась блогосфера. «Дебил! Дармоед! Сумасшедший! На дыбу! В лагерную пыль!» — орет одна часть ленты. «Герой! Гений! Данко, Прометей и Заратустра в одном флаконе! На пьедестал!» — не соглашается другая. Давайте и мы подумаем о том, как стоит относиться и к самому господину Павленскому, и к тому, что он делает.
 

Первое: он — художник. Именно «художник». И то, что многие считают, будто «художник» — это только тот, кто на бумаге или холсте рисует картинки, которые мы оцениваем по принципу «похоже» — «не похоже», а наш высший критерий мастерства — «Ну, как живое!», — ничего в данном случае не значит. Маркс говорил: «Чтобы наслаждаться искусством, надо быть художественно образованным человеком». А Маркс был не самым глупым из евреев. И то, что мы в свое время не так его поняли и изувечили собственную жизнь на много поколений вперед — не его, не Маркса, проблемы. А наши. Точно так же, как и восприятие искусства Павленского — тоже исключительно наши проблемы.

Искусство — как бесконечная лестница. Очень крутая, неудобная для подъема. Некомфортная. С высокими ступенями. И чем выше ты по этой лестнице поднимаешься, тем ступени становятся выше, и взбираться на них все сложней. На предпоследнюю для себя ступень ты уже карабкаешься из последних сил, срывая ногти, разрывая одежду, и долго потом лежишь наверху, приходя в себя. На последнюю же без помощи лестницы, подъемника или вертолета уже — никак. Все. Это — твой сегодняшний предел. А лестница… Она все еще уходит в небо, теряясь в облаках, и конца ей не видно… Сначала — да, мы, как все на свете можем (не возбраняется!) оценивать искусство по принципу «похоже» — «не похоже». Потом — «интересно» — «не интересно». После этого следует самая сложная, принципиальная ступень: «задевает» — «не задевает», заставляет задуматься о том, как ты используешь единственную свою земную жизнь, или нет. На этой ступени решается, пойдешь ли ты выше, останешься ли там, куда дошел, или вернешься вниз — на ступень «интересно» — не интересно». А то и «похоже» — «не похоже». Это решает каждый только сам за себя, и каждый имеет полное право выбрать свою ступень. Но помнить — выбрав свое место на этой лестнице, не следует поливать грязью тех, кто решил карабкаться выше. Твое право — остаться, где тебе нравится. Их право — попытаться узнать, что дальше. Не понимаешь акционизма, не приемлешь авангарда — твое право. Но не мешай тем, кто думает иначе, мыслить так, как им хочется.
Это об аспекте «Павленский» — «художник» — «искусство». И эти вопросы в отношении Павленского следует вообще обсуждать отдельно. И именно в контексте разговоров об искусстве. А не о политике.

Proudly powered by WordPress.
Перейти к верхней панели