Я думал, что Карл Фаберже – это драгоценные пасхальные яйца из белого золота и изумрудов. Которые делались для императорской фамилии, а достались Виктору Вексельбергу. Оказалось – нифига! Карл Фаберже – это еще и вполне себе здоровый русский юмор, и авангард, и, если угодно, творческая смелость.
Вот на какой шедевр мне Ксиф ссылу подарил. Читайте и восторгайтесь -
“Работа Карла Фаберже, крайне необычная, 1905 г, куплена музеем Фаберже в Баден-Бадене у парижского коллекционера за 800,000 евро, или $1,070,960.
Обрывок газеты – “Санкт-Петербургские Ведомости” за 18 октября 1905 г, когда был подписан Манифест.
Желток из янтаря, белок – эмаль, рыбы-серебро, водочный стакан – хрусталь, папироса – кварц и серебро, мухи – серебро. Кирпич из яшмы. Газета не сказано из чего (тоже эмаль, наверное).
Авангард-стайл, причем обогнал с таким всех остальным на декаду. Не знаю, как называется, кое-где этот натюрморт называют “Завтрак”, не уверена.”
В комментах к посту выяснили, что произведение (инсталляция?) действительно называется “Завтрак”. Вот вам, граждане, и “бриллиантовые яйца”. Пролетарско-революционный стиль! На столетие предсказавший, в какой эстетике будет жить русский народ в результате революционных потрясений. И до сих пор же, братцы, с кирпича едим. Если в детали не вдаваться. Да только папироса – не из кварца. И водка не из хрусталя. И газета – без “Манифеста”. А эстетика – та же…
Спасибо Ксифищу за ссылище!
Теперь – Сезария Эвора умерла. Не надо говорить, что вы ее не знали. Ее песни у нас в стране все слышали и любили. Только исполнительницу вспоминали редко. Оно и понятно – неформатная мадам была для нашего зрителя-слушателя, не чета юным длинноногим “поющим трусам”, которых Первый канал штампует со скоростью заводского конвейера. Толстая негритянка, босая, как принято у нее на родине, в Кабо-Верде… Это острова Зеленого Мыса, если кто не сообразил. Помните пиратские романы о Френсисе Дрейке и капитане Куке? Вот это оно самое и есть. Даже в России, с нашими сквозняками, она выходила на сцену босиком. Когда я в первый раз собрался посетить ее концерт, спросил у друзей, что за тетя. “По сути – креольский кабак, попса и голос не оперный – сказали мне, – Но поет волшебно. Объяснить это невозможно, это надо слушать”. Послушал. Влюбился навсегда.
Имя Сезарии Эворы никогда не сопровождалось “звездным” грохотом и навязчивым пиаром. Виной этому – и фантастическая скромность певицы, – она всегда и всем напоминала, что вышла из нищеты, и далеко от привычного состояния отходить не собирается, – и то, что ее музыку нельзя слушать каждый день с утра до вечера. Не получится. Она для особых случаев. Вот если, к примеру, захочется послать всех подальше и тихо выпить доброго коньяка наедине с самим собой, любимым и единственным – то это как раз тот случай. Или случится неспешный разговор с понимающей женщиной о чем-то совершенно неделовом. Сезария в этом случае сама откуда-то берется. И звучит. Откуда-то издалека. Тихонько и почти незаметно. Удивительной ненавязчивости песни у этой креольской гражданки. Наверное, потому что босиком пела, не иначе…
Вот. “Они все уходят и уходят”, а на смену им что-то не торопятся равные по калибру персоны. Мельчает мирок… И, может, действительно, все тихо и спокойно подходит к обещанному в декабре 2012-го концу? Если так – то и не жалко.
Интернет глубоко переживает за певца и композитора Юрия Антонова, избитого неизвестным (пока) мотоциклистом на АЗС города Видное. А я скажу – не торопитесь защищать Антонова и проклинать "злобного байкера". Я вот, к счастью своему, Юрия Михалыча лично не знаю, не ручкаемся, но в непосредственной близости приходилось наблюдать такие "артистические номера" в исполнении Антонова, по сравнению с которыми даже знаменитый киркоровский дивертисмент с "сиськами", "розовой кофточкой" и "встала и ушла, я сказал!" кажутся детской забавой.
Однажды, например, случилось страшное – человека, который нес на проходную ТЦ "Останкино" выписанную Юрмихалычу заявку на пропуск, вернули с полдороги. Выяснилось, что заявка выписана с ошибкой. Человек был вынужден опять прибежать в редакцию, взять там новую заявку, правильную, и после этого вернуться за Юрмихалычем. Дальнейшее описать невозможно, честно. Я подумал, что возле знаменитой 13-й студии кого-то режут – так Юрий Михалыч орал. Орал на всех подряд – на администраторов, редакторов, операторов, – на всех, кто попадался под руку. Орал, срываясь на петушиный фальцет, брызжа слюной и выпучив глаза. Орал за то, что ему, великому небожителю, пришлось подождать в холле несколько минут. "Я – Юрий Антонов!" – орал он на перепуганных насмерть девчонок-редакторов, – "Я не должен ждать какого-то сраного Васю или какого-то сраного Петю!" (цитирую дословно, вот как было сказано, так и пишу). Короче, это была форменная истерика. Омерзительная и ошарашивающая неприкрыто барским отношением ко всем окружающим.
Это, кагрицца, то, что я видел сам. И, говорят, это еще "цветочки". Поскольку друзья-пираты с Горбушки рассказывали, как Юрий Михалыч регулярно наведывался туда с "инспекциями". Главной целью таких "авторских визитов" был поиск на развалах пиратских дисков со своими песнями. И если Антонов такие диски находил, то мало не казалось никому – барин снова срывался с цепи, и спастись от разъяренного "деятеля культуры" можно было только бегством. Он переворачивал столы, раскидывал ногами стеллажи, рвал и метал, оскорблял людей, кидался с кулаками… Но народ тогда был на Горбушке постарше, из тех, кто почаще слышал "Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную" и "Под крышей дома твоего". Милостиво прощали барину шалости. Народный ведь артист, елки-палки, про "Печали и радости" пел… А теперь вот молодежь подросла, которой былые антоновские заслуги до одного места. И Юрмихалыч для энтой молодежи – не "наш, советский Пол Маккартни", а обчный зарвавшийся хам. Облаял молодого человека – получи в глаз. А, кстати, если верить видео, записанному камерами наблюдения, Юрмихалыч словами не ограничился, а пытался еще и кровушки байкерской отведать. Ну, не вышло настучать по клюву молодому да гордому, так что ж теперь кидаться за помощью к сотоварищам да телевидению? Ведь сам же виноват до дальше некуда. Кто сигналил у колонки, как юный кавказец? Байкер? Нет, Юрмихалыч. Кто обложил юношу последними словами в присутствии девушки? Опять же – Юрмихалыч. Кто кинулся с кулаками, потом "с предметом, похожим на пистолет", а в завершении – "с предметом, похожим на палку" (которую, кстати, об голову байкера и сломал)? Юрмихалыч. Вот о своих богочеловековых правах он хорошо понимает. О том, что ему следует "ку!" говорить и все разрешать – тоже. А о том, что скромнее надо быть и уважать окружающих – нифига не понимает.
Думаю, Юрмихалыч за дело по летсу получил. То есть байкер реализовал мечту очень многих людей, которым не повезло повстречаться с Антоновым в схожей ситуациии! А скромность… Она еще никому не вредила. Даже Народным артистам.
Не, братцы, рано еще паковать чемоданы и косить глазом в сторону двери. Еще не все потеряно. "Пока такие люди в стране советской есть". Как Алексей Меринов, я имею в виду.
То есть об авторе сценария мультфильма "Стеклянная гармоника", который мы тут недавно смотрели. А автор сценария у мультика – не абы кто, а Геннадий Шпаликов. Это который "Я шагаю по Москве" (сценарий и текст песни), "Застава Ильича" и куча чудесных стихов. Один из неисправимых романтиков-шестидесятников, поверивших в "оттепель" и больно ударившийся потом о советскую реальность.
Рассказывать о нем бесполезно – его все знают. Лучше лишний раз послушать и почитать, памому. Из его стихов мне, пожалуй, нравятся ВСЕ. Правда – нет ни одного, который бы не нравился. Хоть его стихи и не отличаются громоподобием и трибунной увесистостью, что характерно для советской поэзии вообще. Они скорее похожи на маленькие акварельки-миниатюры, которые художники в Сокольниках по 500 рублей продают. Чем и хороши, по-моему. Вот, к примеру -
Я со псом разговаривал ночью, объясняясь наедине — Жизнь моя удаётся не очень, Удаётся она не вполне. Ну, а всё же, а всё же, а всё же, — Я спросил у случайного пса, — Я не лучше, но я и не плоше, Как и ты — среди псов — не краса. Ты не лучший, единственный — верно, На меня ты печально глядишь, Я ж смотрю на тебя суеверно, Объясняя собачую жизнь. Я со псом разговаривал ночью, Разговаривал — наедине И выходит — у псов жизнь не очень. Удаётся она не вполне.
Типичная такая кострово-туристическая поэзия. Поэтому удивительно было услышать песню Шпаликова в исполнении вполне себе известного в свое время японского вокального квартета "Dark Ducks" -
И, конечно, его "Палуба". Сыгранная на всех гитарах и спетая на всех лавочках СССР. Спетая, как все кострово-туристические песни, под "умца-умца". Хотя изначально предполагался вполне себе серьезный блюзовый вариант. Но он быстро слетел, а "умца-умца" осталась навсегда. Олег Анофриев поет, если кто не распознает -
Вот, собсна, и все. А то непорядок был – мультик посмотрели, похвалили, о Шнитке добрым словом вспомнили, а Шпаликов вроде как ни при чем оказался. Непорядок, граждане! А теперь – порядок.