sir_michael`s_traffic


Мы должны делать добро из зла, потому что его больше не из чего делать

Никто не вечен в этом мире. Даже пророки и сыны Божьи — и те умирали, а уж из простых смертных, насколько я знаю, за всю историю человечества никто не отвертелся от «деревянного пиджака». И каким бы великим и всемогущим ты не казался себе при жизни, к «деревянному пиджаку» карман не пришьешь. И не сложишь туда дворцы, яхты, преданных рабов и симпатичных гимнасток. Голым уйдешь. Каким и пришел. А что останется после тебя? Разворованная страна, отданная в наложницы самым страшным преступникам на планете? Миллионы рабов, готовые славить своего хозяина только за то, что его ежедневно показывают по телевизору? Правоохранительные структуры, знающие только один закон — что никакого закона нет для того, у кого есть пистолет и погоны? Самопровозглашенную тупую «элиту», наученную только жрать и защищать свои кресла?

Повезет тем, кто умрет при Путине. У них останется иллюзия внешней «стабильности» и последняя надежда на то, что когда-нибудь все изменится к лучшему. А тем, кто Путина переживет, повезет гораздо меньше. Надежды у них уже не будет. Она умрет. Последней, как и положено. Им придется жить в стране, которая взорвется от желающих получить больше, чем при Путине — джигитов с пулеметами и на джипах, привыкших к полной вседозволенности «чекистов», силовиков, для которых нет понятий «нельзя» и «плохо», прикормленных от щедрой государственной кормушки дармоедов из сонмища обслуживающих криминал «якобы политических» структур… При Путине страна училась только отбирать чужое. У тех, кто хоть что-то делает. Как в первые годы большевизма. Работать при Путине стало постыдным и презренным делом, любой, кто хоть немного себя уважал, стремился получить красную ксиву, пистолет, кабинет и близость к власти, которая означала вседозволенность, неподсудность и богатство. Которое появлялось сразу же после того, как ты решал продать душу Путину. Тут без обмана, тут все по-честному: продал душу — получи деньги. И прочие ништяки. Как доктор Фауст… Получи — и радуйся приобретению. Если сможешь.

…После Путина никто не захочет терять привычное. Бандитские привилегии окажутся под угрозой, и их потребуется защищать. И от народа, который возжелает справедливости, и от братьев по заплечному делу. И зашатает «Россию, кровью умытую». Хорошо, если власть возьмут какие-нибудь новые бандиты. А если народ? Придется ведь воевать… С разваленной, разворованной и униженной армией, без понимающей свой долг полиции, без производства и окрыляющей идеологии… без всего, что нужно для войны. Голыми руками. Прежде всего с Кавказом, который не захочет отдавать хозяевам привычную и халявную кормушку под названием «Россия». Воевать с бандформированиями, в которые собьются бывшие «силовики». С ворьем всех видов и форм, коими при Путине стало если не большинство населения, то ОЧЕНЬ большой процент. Долго, долго будет шатать страну после Путина. Так что.. Надеюсь, я этого не увижу. И Господь приберет меня прежде, чем спортивного нашего подполковника, уважающего здоровый образ жизни. В отличии от меня, грешного.

…Страна без Путина будет подобна пьянице, пришедшему в себя после длительного запоя. Тяжко будет. Страшно. Может, и не выживем даже. И, главное, решать придется тот же вопрос, который решает каждый алкаш по утряне. Вопрос простой и жизненно важный: ЧТО ДЕЛАТЬ С ПОХМЕЛЬЕМ? То ли перемучаться, перетерпеть, сломать себя и стать в конце концов трезвым человеком (нормальной демократической страной, в которой деньги ЗАРАБАТЫВАЮТ, а не получают из бюджета за верность пахану, да и полиция охраняет граждан от бандитов, а не бандитов от граждан), или махнуть на все рукой, купить еще бутылку-другую — и опохмелиться (выбрать в цари нового «подполковника». Или кого-нибудь из «преемников курса стабильности»). И уткнуться в телевизор, как в станан, и бухать пропаганду до полного отупения, до возвращения в теплый кокон неведения и пьяного комфорта. До сегодняшнего, то бишь, состояния.

Не хочу приводить цифры. Их все знают. Сегодня уже ничего никому доказывать не надо — настолько все уже понятно и сто раз доказано. Не хочу приводить факты. Они страшны, да и достаточно оглянуться, чтобы увидеть все без меня. Хочу только еще раз выразить надежду на то, что Путин меня переживет. Ибо война после него будет действительно страшная. Креативные ботаники в очках Гарри Поттера оторвутся от мониторов, фермеры в банданах от Хирурга остановят трактора, рабочие полууничтоженного завода имени Лихачева выключат станки и пойдут на вскормленных русским мясом чеченских головорезов. Причем «головорезов» в данном случае — в прямом смысле этого слова. Пойдут на бесчисленных евсюковых, «бригадиров» с заточками и израильскими автоматами «Узи», на всю ту шваль, что расплодил Путин в невероятном множестве на наших просторах в этом технологичном 21-м веке. И я не уверен, что ботаники победят. Добро побеждает только в сказках, а Путин всем нам дал понять, что жизнь — не сказка. И если Добро будет с кулаками, то оно будет просто сидеть в тюрьме. Или погибнет при невыясненных обстоятельствах…

Я мечтаю, чтобы Путин меня пережил.

Карта оттока капитала из 20 главных стран-неудачниц
capital_flight_from_developing_countries_top_20

комментариев 14

  1. Да, дорогой сэр Майкл, опять Вы, к сожалению, правы. Господи, за что нам такое наказание?!!

  2. Значит, есть за что. Жизнь — справедливая штука. Никого просто так не наказывает.

  3. bread:

    Уважаемый Сэр!

    Ты, как всегда, слегка сгущаешь краски, хотя по сути и прав. Действительно, страшновато становится оттого, что перспектива выправления ситуации без рек крови становится всё иллюзорней и иллюзорней.

    Так что, хай живе узурпатор, тем более, что, как мне кажется, он, как и все подобные ему, стал сомневаться в своей смертности.

  4. Это вам в Европе кажется, что я краски сгущаю! А на месте оно как-то… Не особенно и заметно! 🙂

    Я думаю, Путин сейчас озабочен только одним — успеет он «навариться» на Олимпиаде в Сочи и свалить без стрельбы, или все-таки начнется до Олимпиады, чего ему хотелось бы меньше всего. Не исключено, что вопрос сузился уже до такой степени.

  5. chiamo:

    Sir Michael:
    Значит, есть за что. Жизнь — справедливая штука. Никого просто так не наказывает.

    Я Ф. Ницше не читал, но знаю его хорошую цитату: «Вера означает нежелание знать, что есть правда».

  6. Красивые слова. Очень. Но… Вера в эти слоа — тоже нежелание знать, что есть правда! 🙂 И потом… Правда не всегда нужна. Я это хорошо понял. Бывает такая правда, которую лучше не знать. Действительно — лучше. И в этом случае гораздо полезней верить.

    Хотя фраза действительно очень хорошая.

  7. bread:

    Sir Michael: Это вам в Европе кажется, что я краски сгущаю! А на месте оно как-то… Не особенно и заметно!

    Во-первых, извини, Сэр, что не ответил на твою реплику в одном из прошлых постов. Если б ответил, не возникло бы недоразумения, я давным-давно в матушке-России, в Европах бываю наездами, думаю, что в ближайшей перспективе, буду там бывать совсем редко 🙂 Просто тебя я читаю чаще на работе, а у нас какие-то совсем драконовские запретительные политики в ай-ти делах — тебя читать могу, а комментировать — никак. Просто поля соответствующего не появляется.

    А насчёт пережить Путина — крови побаиваюсь. В 91-м было чему долго рушиться, сейчас всё рухнет враз, даже без особой пыли, и начнётся большая резня. Пока есть узурпатор, система худо-бедно на нём держится, совсем, как галера на рабах.

    С радостью передавил бы всю эту банду во главе с ея паханом, но, вот беда, как всякий разумный человек, осознаю, чем это может закончиться. Тоска и боль зубовная, короче. Борюсь с этим темя способами: работой, книгами (точнее, вообще искусством) и сексом. Короче, я во внутренней эмиграции. И, вижу, нас тут очень много.

  8. bread: я давным-давно в матушке-России, в Европах бываю наездами, думаю, что в ближайшей перспективе, буду там бывать совсем редко

    И слава богу. А то я от зависти помру! 🙂 Шучу, шучу. А по поводу матушки-России… Я все больше убеждаюсь, что Россия закончилась в 1917-м. Попытки различных диктатур вопреки воле населения, которые происходили после 17-го, лично я бы «Россией» назвать не рискнул. Просто украденное название. Я уже приводил пример Палестины реальной, библейской, и Палестины арабской, мусульманской. Название — одно, а страны совершенно разные. Как и население. В настоящей России чеченцы в Москве бы по водителям автобуса стрелять не могли. Ну никак не могли бы. Все что угодно, только не это. А если такое происходит, то это не Россия.

    bread: Просто поля соответствующего не появляется.

    Очень странно… Никогда с таким не сталкивался.

    bread: насчёт пережить Путина — крови побаиваюсь.

    О чем и речь…

    bread: Пока есть узурпатор, система худо-бедно на нём держится

    В такой ситуации могла бы помочь армия. Исторически всегда так случалось при смене диктаторских режимов. Армия заменяет собой весь государственный скелет, пока формируются новые правоохранительные органы, а потом, когда новая, не запачканная службой диктатуре полиция уже способна поддерживать порядок в стране, армия тихо сваливает в казармы. Не исключено, что именно поэтому Путин армию на ноль и помножил. Чтобы его противникам, если такие найдутся, не на кого было опереться.

    bread: Борюсь с этим темя способами: работой, книгами (точнее, вообще искусством) и сексом. Короче, я во внутренней эмиграции. И, вижу, нас тут очень много.

    Ну да. И с каждым днем все больше…

  9. bread:

    Sir Michael: Я уже приводил пример Палестины реальной, библейской, и Палестины арабской, мусульманской. Название — одно, а страны совершенно разные. Как и население.

    Ну, Сэр, это-то как раз нормально. Об это и Гумилёв писал. Революционные перемены меняют очень много чего, но всё-таки не всё. Мы тоже Россия, но уже, конечно, другая. Времена не выбирают, в них живут и… Ну и так далее.

    Sir Michael: Армия заменяет собой весь государственный скелет

    Что ж, возможно, что это был бы выход. Я не берусь об этом сейчас судить, просто пока не думал в эту сторону.

    Sir Michael: Ну да. И с каждым днем все больше…

    Не грусти, мы — как теневое правительство, что ли. Нас мало, но становится больше, в какой-то момент нас станет критически много. Это как в памятную нам эпоху развитого социализма.

    Одно мы не должны забывать: ни одной мысли, ни одной идеи, никакой поддержки текущей власти. Пусть подавятся они этой своей властью. Мы не должны давать ничего, что узурпатор мог бы записать себе в актив. Помнишь, в «Белых одеждах» главному герою говорил генетик, которого затем сгноили в лагерях (сейчас что-то не могу вспомнить имена персонажей), так вот он говорил о том, что если возникнет опасность, что выведенный им сорт картофеля сможет попасть в руки Кассиану Домиановичу (имя этого урода, прототипом которому был Лысенко, я почему-то помню), то «недрожащей рукой» и саженцы, и семена надо уничтожить. Именно недрожащей рукой!

    Пусть эти суки сами утонут в своём же дерьме.

  10. bread: Революционные перемены меняют очень много чего, но всё-таки не всё.

    Смотря какая революция, смотря какие перемены… Кто сказал, что Великая французская революция пошла Франции на пользу? Я вот начинал с того, что в йуности ежегодно отмечал день взятия Бастилии, как личный праздник. А сегодня склоняюсь к тому, что Великая французская революция была одним из величайших зол в истории. Мы меняемся, меняются оценки… И чем чаще я становлюсь, тем менее симпатичными мне кажутся революционные способы решения проблем.

    bread: Мы тоже Россия, но уже, конечно, другая.

    «Другая Россия» — это как «другая вода», «другой воздух». Внешне — то же, а начни пользоваться — задохнешься или отравишься.

    Нет, дорогой мой друг, не согласен я с выводом о том, что мы — «другая Россия». Ибо в России были вековые константы, принципиальные, фундаментальные, основополагающие. Которых мы лишились в 1917-м полностью. На мой неискушенный взгляд это лишило нас права называться «Россией» и «русскими». Да, еще торчат в городах обглоданные большевиками кости старых Храмов, напоминая нам о том, что мы живем на могиле многовековой цивилизации. Но являемся ли мы ее продолжением? имеем ли мы право именоваться «Россией» и «русскими»? Не уверен. Я уверен в том, что еще можно вспомнить о той цивилизации, что была на этой земле ровно 100 лет назад (кстати, это ТЕМА! Ведь ровно 100 лет назад был 1913 год…). Вспомнить и о тех скрытых (причем уже очень глубоко скрытых) корнях, что связывают нас с этой цивилизацией. И мучительно, в духовных и физических трудах, в неустанной работе над собой и над страной своей вновь стать русскими и заслужить право жить в России — стране, носящей это имя по праву. Сегодня же мы даже не до конца осознали необходимость этого выбора. Мы живем на «территории», по которой бродит оторвавшееся от корней и запутавшееся в собственной истории «население». Это — не страна. Это — не народ. Это — не цивилизация. Народ, страну и цивилизацию нам еще, Бог даст, предстоит создать. Если осознаем, кто мы такие и поймем, куда и как следует идти.

    bread: мы — как теневое правительство, что ли. Нас мало, но становится больше, в какой-то момент нас станет критически много. Это как в памятную нам эпоху развитого социализма.

    Очень сильно не уверен. Как ты понимаешь, у всего на свете должны быть совершенно определенные предпосылки. иными словами, «из ничего чего-то не бывает». И как раз сегодня — все предпосылки для развития телевизоросмотрящей и киркоровослушающей публики. А не для самостоятельных личностей. Все усилия власти и многомилионные вложения направлены на формирование иждивеческих, инфантильных, потребительских настроений в обществе. На формирование желания потреблять то, что щедро дает Великий Отец. И не шевелить мозгами самому. Так что у меня немного надежд на быстрое изменение ситуации.

    bread: Одно мы не должны забывать: ни одной мысли, ни одной идеи, никакой поддержки текущей власти.

    Сто раз согласен. Но… Будет ли этого достаточно? Они сумели развить свою систему настолько, что прекрасно обойдутся и без нашей поддержки…

    А Трофим Денисович сам все уничтожал «недрожащей рукой». Все, что мешало его продвижению к власти и не умещалось в его гениальную концепцию «классовой борьбы в биологии».

  11. bread:

    Sir Michael: Нет, дорогой мой друг, не согласен

    Уважаемый Сэр!

    А чует моё сердце, что мы-то с тобой как раз согласны. У нас с тобой принципиальных противоречий друг с другом нет. А насчёт киркоровослушающей публики скажу одно: кто-то ведь и МГУ с физтехами и бауманками учится, много народу в провинции по библиотекам ходит. Мы неистребимы, мой друг 🙂 Но, конечно, нас мало, это да.

  12. Не, ну в общем и целом, конечно, согласен! 🙂

    Да и в деталях — тоже.

    bread: Мы неистребимы, мой друг 🙂 Но, конечно, нас мало, это да.

    Нет. Все-таки несогласен.

    Истребимы! И легко истребимы! Посмотри, как большевики вывели историков. Всех! До одного! В Германии уже Гитлер был у власти, начал через историю пиариться, Сталин посмотрел, сказал «так же хочу. Найти мне историков, пусть под мое величие базу подведут». Кинулись — а нет историков! Ваще! Ни одного! 🙂 Пришлось срочно открывать в универах отделение истории. Правда, учили там только истории ВКП(б), но это уже второй вопрос. Вот точно не помню, но где-то в 34-м году это было. А до этого нигде ни одного отделения или факультета истории не было. Не учили, не преподавали и не знали. Генетиков вывели. Кибернетиков вывели. Пол Пот у себя ваще вывел всю интеллигенцию. Как класс. Как Сталин крестьян.

    Так что истребимы мы. К сожалению, вполне даже истребимы.

  13. bread:

    Sir Michael: К сожалению, вполне даже истребимы.

    Сэр, не нагнетай. Уныние — смертельный грех к тому же.

  14. Это не уныние. Это удивление. Удивление тому, что люди упорно выбирают плохую жизнь в то время, когда можно выбрать хорошую. Я вот все понимаю, а этого — ну никак.



Оставить комментарий


Вставить картинку: uploads.ru savepic.su radikal.ru

Proudly powered by WordPress.