Серебрится иней на балконе. В доме запах ёлки и жратвы. Здравствуй, Санта, пишет мальчик Лёня из большого города Москвы. Здесь у нас ни холодно, ни жарко, мишура свисает с фонарей. Очень не хватает нам подарка! Санта, принеси его скорей!
………….

И конечно очень просим все мы — от пенсионеров до детей: подари нам всем другие темы для газетных наших новостей. Не дари игрушек и сервизы, не дари открыток и конфет. Подари нам новый телевизор — старый нам показывает бред. Подари другие кинозалы. Подари другой киноэкран. Подари смешные сериалы — как у настоящих взрослых стран! Нам не нужно слишком дорогое, главное — чтоб было в унисон. Подари нам радио другое — чтобы вместо радио «Шансон». Добрый Санта, будем очень рады, если ты эффектно из мешка вытащишь нам свежих звезд эстрады — вместо тех, что светят нам пока. Даже уточню, совсем наглея: если уж без них нельзя сейчас, принеси хотя бы просто геев — вместо пидарасов, что у нас.

Cанта, люди просят по-старинке — ерунду, но ты не слушай их. Не дари нам новые машинки — подари водителей других! Понимаю, трудно с этой ношей, но прошу на всякий случай впредь: принеси полиции хорошей. Хоть немножко! Просто посмотреть! Санта, я люблю под бой курантов видеть много разных новых лиц, только дай нам тюбик от мигрантов, чтобы им помазать вдоль границ. И при этом, Санта, дай нам слово (только без отмазок и обид!) подарить Роскосмос — свежий, новый. Этот — поломался, не летит…

Ну и в шутку для эксперимента (пусть мне скажут «раскатал губу») — подари нам, Санта, президента! Нового! В коробке! Не Б/У! Чтобы был приличным человеком, чтоб стояла дата и печать, чтобы по гарантии и с чеком, если что, могли обратно сдать! Пусть он будет грамотным умельцем! Честным и красивым, как в кино! А того, что подарил нам Ельцин, мы уже испортили давно…

А еще автомобильный трафик подари без пробок на шоссе! Дед Мороз давно послал нас нафиг. Санта, на тебя надежды все! Добрый, бородатый, с красным носом — про подарки наши не забудь! Пусть тебе в мешок волшебным вбросом это всё подбросит кто-нибудь!

А в большой коробке с красным бантом прямо в Новый год к началу дня положи под ёлочку мне, Санта, нового хорошего меня! Чтобы не тупил, не грызся в блогах, был спокоен и трудолюбив, чтоб работал хорошо и много, излучал добро и позитив, чтоб на нашем новом общем фоне был неотличим от большинства. Жду ответа! Подпись: мальчик Лёня, тридцать девять годиков, Москва.

Источник

(Подсмотрено и украдено, разумеется, у несчастной, вечно обкрадываемой Ксифы. А у кого ж еще воровать-то? )

Но он чертовски на отца здесь похож. Прямо дежа-вю!

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
Удивительно вкусно, искристо и остро!
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!

Игорь Северянин
Январь 1915. Петроград.

Лучше выпить водки литр, чем писать заметки в "Твиттер".
Это, братцы, аксиома и вполне научный факт.
"Твиттер" — жесткая цензура, "Твиттер" — это амбразура,
сквозь которую идея не пролазит в мир никак.

Надо как-нибудь иначе. Генеральные задачи
совершенно невозможно описать одной строкой!
Как ее ни редактируй, мало пользы будет миру,
очень мало будет пользы, а точнее — никакой.

Встанешь утром, влезешь в свитер, на айфон загрузишь "Твиттер",
в голове бурлит идея, нет пока такой нигде!
"Чтобы жизнь была счастливой, чтоб страна была красивой,
чтоб народы жили дружно, нам необходимо сде…"

Всё. Обрыв. Конец экрана. И душа болит, как рана.
Наступил на горло песне бездуховный автомат.
Нету большего позора, чем обрубок на сто сорок
букв, какими начинался гениальнейший трактат.

Пережил, сглотнул обиду. Свитер поменял для виду,
вышел в байковой рубашке, снова сел работать — бац:
"Чтобы расцвела наука, нам нужна такая штука,
как решительный, скорейший переход на инновац…"

Всё, тупик, конец цитаты. Дураки! Дегенераты!
Дайте высказать идею! Ну еще хоть полстроки!
Здесь открыта только тема! Лишь заявлена проблема!
Есть решение проблемы! Идиоты! Дураки!

Там же был проект реформы! Там же предлагались нормы
для скорейшего расцвета юрлица и физлица!
Все испортил подлый "Твиттер"! Ладно, если так хотите,
если рубите концовку — так и быть, начнем с конца:

"С этой целью возле МКАДа нам сейчас построить надо
центр „Сколково”, в котором наконец возникнет на…"
"На" — чего? Наука? Нано? Натюрморт? Конец экрана
не дает продолжить строчку, чтоб ее прочла страна.

И айфон летит об стену. Это хуже, чем измена!
Ведь подобное творится каждый день за годом год:
люди ждут реформ, указов, но не дождались ни разу —
потому что это "Твиттер" написать их не дает!

Против лома нет приема. Вашингтонского обкома
это происк несомненный, очень характерный след.
Это ход коварный, низкий. Был бы "Твиттер" наш, российский,
он бы гадостей не делал, но у нас такого нет.

Может, вся проблема в этом? Те, кто связан с интернетом,
создадут российский "Твиттер", только конкурс объяви.
"Всем постам, примите сводку, объявляем разработку:
срочно нужен наш трехцветный, наш национальный "Тви…"

Обсуждает строчку пресса без большого интереса:
снова прессе непонятно, что имеется в виду.
Потому что этот "Твиттер", как бездушный инквизитор,
режет прямо по живому, чтоб ему гореть в аду!

Каждый раз — на те же грабли. Мысли, словно дирижабли,
высоки и неохватны воспарили над Москвой.
Вдруг айфон хватают руки: а ведь, может, на "Фейсбуке",
где светло и места много, завести аккаунт свой?

Ведь "Фейсбук" не режет строчки, не ломает на кусочки
монолитную идею, как ненужный сувенир.
Всё, что в сердце накипело, наконец родится целым,
тут-то и начнется дело и начнет меняться мир!

Полетят, как телеграммы, федеральные программы,
заработают указы, воры в тюрьмы сядут вдруг,
полетят с постов невежды и исполнятся надежды…

Уж смотри не подведи нас, дорогой ты наш "Фейсбук"!

(Источник)

Ясень мне ответствовал: "Так уж все устроено.
Хочешь быть начальником – заплати налог:
Знай себе, заштопывай, что неладно скроено,
Лги, молчи, угодничай, покрывай подлог".

Я спросил у Ясеня: "Может, в Вашем возрасте
Плюнуть во властителей, раз болит душа?"
Ясень не ответил мне. Промолчал уклончиво,
Листьями немногими горестно шурша.

Я спросил у Ясеня…

(Прислал некто доселе незнакомый юзер Tetyok. Впечатлил!   )

“Тандем в России больше, чем тандем”

Со мною вот что происходит:
Ко мне мой старый друг не ходит,
И даже открывает рот,
И говорит наоборот!
А я катал его на лыжах,
Учил не отдавать Курил…
Он слов тогда не то что лишних –
Он вообще не говорил!
Он под ногами не мешался,
Любил смиренное житье, –
Как тени свойственно у Шварца,
Всегда он место знал свое.
Я главный пост доверил тени
В веселом нашем шапито,
Меж нами внятных разночтений
Не находил почти никто –
Допустим, я, руля державой
Небрежной левою рукой,
Часы ношу всегда на правой,
А он не помню на какой.
Но, в общем, мы ходили цугом,
Я был вполне доволен другом –
Пока в один прекрасный день
Он не решил, что он не тень.

Еще зимой, не ради спору,
Имея «Юкос» на уме,
Я внятно высказал, что вору
Сидеть положено в тюрьме –
А он с хихиканьем подспудным
Сказал, что я давлю на суд, мол,
И зарезвились в суете
Разнообразные не те.
Потом с усмешкою рисковой
Сказал я, пальцем погрозя,
Что, мол, на Ливию крестовый
Поход устраивать нельзя –
И услыхал от друга Димы:
«Твои слова недопустимы!»
Меня публично он уел.
Ты что же, Дима?! Ты неправ!

Зачем тебе со мною ссора?
Иль ты наслушался ИНСОРа?
Иль ты забыл, освоив власть,
Кому на плечи руки класть?
Ты мне невежливо ответил,
И в общем, судя по губе,
Ты неосознанно наметил
Второе царствие себе!
Иль соблазнил тебя Гонтмахер
Своей словесною пургой?
Тебе его послать бы в рифму,
Но ты не Быков, ты другой.
Тебя прельстили эти цацки,
Тебя опутывает лесть –
Но это так не по-пацански!
Ты помни, Дима, кто ты есть!
Какой резон в таких демаршах?
Запомни, Дима, – ты из младших,
Ваш долг – доверие к отцам!
Димон! Ты что как не пацан?!

А дальше вот что происходит:
Ко мне в волнении приходят
Силовики, сырьевики
И остальные земляки,
Визжат Сванидзе и Альбацы,
А я в ответ: спокойно, братцы.
Поверить в то, что это вождь,
Не согласится даже «Дождь».
Кому-кому, а нам известно,
Хоть пять корон себе надень:
Коль наша тень меняет место,
То мы отбрасываем тень.
И пусть порой он смотрит злобно
И даже пыжится, как царь, –
Тень ляжет так, как мне удобно,
И мы подружимся, как встарь.

Поэтому, кстати, я и ругаюсь с фотографами, которые видят в своей работе только отображение действительности, передачу того, что и так видно глазом. Мне это совершенно не интересно. Мне хочется увидеть на снимке то, чего я взглядом не различу никогда. Вот для чего фото существует… Сейчас мне приходится перебирать много снимков с изображениями навалившейся на нас снежной зимы. Они мне все не нравятся. Я вижу, что снег лежит, а вот что он нам говорит, о чем рассказывает, ДЛЯ ЧЕГО ПРИШЕЛ – я не вижу…

Проклятая простота цифровой фотографии сделала фото общедоступным и грозит уничтожить магию снимка. И теперь уже сложно в тысячах иллюстраций, вываливающихся из интернета, – репортажных, студийых, трэшевых или гламурно-зафотошопленных, – найти пусть технически несовершенный, но говорящий со мной снимок. И я ловлю себя на том, что все чаще обращаюсь к фотографии старой, архивной, времен живого серебра на светочувствительной пленке… Он все говорят столько, что не остановишь порой. Можно часами сидеть и слушать, о чем рассказывает только один такой снимок…

Почему я об этом вдруг заговорил? Да потому, что на глаза попались строки незабвенной Анны Ахматовой. Вот эти -

“”Когда человек умирает,
Изменяются его портреты.
По-другому глаза глядят, и губы
Улыбаются другой улыбкой.
Я заметила это, вернувшись
С похорон одного поэта.
И с тех пор проверяла часто,
И моя догадка подтвердилась”.

Нельзя относиться к фотографии по-бытовому, как к зубной щетке или туалетной бумаге. Это действительно совершенно магическая вещь. Хотя, наверное, бесполезно говорить об этом тогда, когда камера есть в каждом мобильнике, и любой может с помощью Интернета найти зрителей для своего “Цветочка в Турции” или “Дерева на побережье Испании”. Бездушные иллюстрации просто топят настоящие, говорящие работы. “Ассимилируют” их, пользуясь популярным сегодня словом. Грустно. Хотя касается это, наверное, не только фото.

“Нищие сборщики гороха в Калифорнии. Мать семерых детей. Возраст – 32 года. Фото Дороти Ланж, 1936”.

Фото из собрания Библиотеки Конгресса США.

Наноконсул:
Уведомляю доблестных квиритов:
Вчера послушал песнопенья бриттов -
Серьезная работа, высший класс! –
И позже, возвращаясь с выступленья,
Глядел вокруг и думал с сожаленьем:
Не тот культурный уровень у нас.
То тычут в нос реформой коммунальной,
То плебс мутят под Аркой Триумфальной –
Так расшумятся, хоть вводи войска;
То в спину плюнут, то по морде двинут,
То ёлку перед Рострой опрокинут…

Коррупций, мрачно:
Всему виной фанаты Спартака.

Наноконсул, страдальчески:
А им-то, миль пардон, болта какого?
Я, кажется, уже убрал Лужкова.
С таким народом лучше сразу в гроб.

Модус Толерантис:
Заладили: «Спартак», «Лужков», «фанаты»…
Плебеи ропщут: «Галлы виноваты!»
В столице каждый третий – ксенофоб.

Комиции:
А чо, а чо! Достали ваши галлы!
Им в Галлии пространства, что ли, мало?
Приперлись и проходу не дают:
Суды рядят по варварским законам,
На улицах цепляются к матронам
И честных римлян повсеместно бьют!

Модус Толерантис, рассудительно:
Сограждане! С научной точки зренья,
Сам термин «галлы» вызывает пренья,
Ведь перечень племен, увы, немал:
Адуатуки, нервии, венеты,
Секваны, нантуаты, усипеты –
Не разберешь, кто галл, а кто не галл.

Коррупций:
Моя притырианская когорта
Всех чужаков распознаёт по морде
И тем покой столицы бережет:
Где надобно, без лишних сантиментов
У пришлых отбирает документы –
Сперва сажает, после стережет!

Комиции, ехидно:
А если документы не в порядке,
То в ход идут коррупция и взятки –
Не разберешь, кто прав, кто виноват!
А галлы год от года всё наглее,
Квадриги ставят возле мавзолея,
Того гляди, коня введут в Сенат!

Модус Толерантис, уныло:
У них, у галлов, древняя культура,
А наш народ, чуть что, за арматуру –
Кругом разруха, пьянство и тоска,
И в головах бредовые идеи…

Комиции, подозрительно:
А вы, простите, не из Иудеи?

Коррупций, стоически:
Всему виной фанаты Спартака.

Наноконсул, нервничая:
Народу нужно дать духовной пищи.
Пусть хлеба нет, но зрелищ дохренища –
Всё лучше, чем проклятый нацвопрос.
До бриттов мы не доросли, положим,
Но молдаван послушать всяко можем!
Где кифаред Геронтофил Бедрос?

Организатор игр и празднеств:
Он эскулапам сдан на двое суток.
Юпитер помрачил его рассудок –
Рабыню бил, беда невелика.

Наноконсул:
Пустить сюжет по Первому каналу,
А что до галлов… К черту ваших галлов.
Всему виной фанаты Спартака!

(С) http://the-mockturtle.livejournal.com/513365.html

Какое счастье, что он вообще БЫЛ. И оставил нам надежду, что никакой этногеноцид, никакое замордовывание телевизионной попсятиной, никакие подмены понятий и бесконечный, круглосуточный многолетний обман не превратит нас ни в зрителей Петросяна, ни в слушателей Киркорова, ни в избирателей Миронова. Если рождаются Рыжие, значит, хрен нас потопишь. Из ниоткуда, без всяких причин выскочит однажды в совершенно нелогичном для этого населенном пункте золотоволосый ребенок и скажет: “От луны свет большой – прямо на нашу крышу, где-то песнь ямщика вдалеке я слышу…” И можно сколько угодно говорить о том, что “свет“ не может быть “большим” или “маленьким”. Потому что мальчик вырастет, и станет Есениным. Или у Рыжего -  просто, как гвоздь: “Каждый год наступает зима. Двадцать раз я ее белизною был окутан…” Двадцать раз. О чем я в двадцать лет думал? Кажется, о том, как подкатить к тоненькой мулатке из Тимирязевской академии… А умные люди в этом возрасте уже умеют говорить осмысленные слова. Совершенно простые, но от них сразу становятся видны все белые нитки в телевизионных докладах. И становится совершенно по барабану, что уже расписанные финансовые поступления накрылись медным тазом, а прозрачные намеки врача можно уложить в емкое русское слово из шести букв, но не “фиаско”. Такая все это чепуха, право слово…

Договоримся так: когда умру,

ты крест поставишь над моей могилой.

Пусть внешне будет он как все кресты,

но мы, дружище, будем знать с тобою,

что это – просто роспись. Как в бумаге

безграмотный свой оставляет след,

хочу я крест оставить в этом мире…

Не буду больше сего дня Рыжего читать. Потому что читаю одного поэта, а в голове крутятся строки Артема Тасалова, еще одного отторгнутого “бля элитой” замечательного современного русского поэта:

Византийским богословом
                           я хотел бы родиться,
впрочем, и тогда убивали…
                           Цветком полевым быть надеюсь,
но этот путь уже пройден.
                           И уперся я в белую стену —
тенью скольжу вдоль нее вечно…
Брат, на путях своих
                            помяни меня добрым словом.

Какая жалость, что он ушел. Нельзя сейчас так уходить. И хоть не мое это дело, но… Просто – жалко очень. Нам ведь сейчас выжить надо. Вопреки всему – выжить, выстоять среди “сидящих на корточках и мыслящих по понятиям” питерских “рулевых” и примкнувших к ним помощников из московской художественной “интеллигенции”. Нам надо не попасть под пули евсюковых и под приговор басманных судей, умудриться любить свой народ и не сесть при этом за “экстремизм”, говорить по-русски и не гоняться за деньгами, просто для того, чтобы были в России и такие люди тоже… Много задач у нас. Нельзя сейчас так уходить.

Хотя… Как я могу судить? Что я знаю о той боли, которя заставила его принять решение? Ничего не знаю. А ведь читаешь его стихи – там такая боль за каждым словом, что даже на расстоянии чувствуется. Вот и заткнусь тогда по этому поводу. Кстати, у того жа Тасалова – “Истомилась душа обживать равнодушье предметов… Уведи меня, брат, в беспредельную даль бытия, Где пасется в молчаньи блаженное стадо поэтов, На медовых устах золотые улыбки тая….”

Никогда нас не заломать ни чекистам, ни коммунистам, ни бандитам. Пока рождаются в России поэты – не заломать. Пусть и не надеются даже.

Не буду больше Рыжего сегодня читать. И картинки сюда никакой давать не буду. Не нужно. Лучше музыку послушаю. Хорошую. Достойную. По теме, кстати. И вам предложу послушать. Вам приятно будет, особенно тем, кто еще не ложился, а мне полюбому коньяк допивать – ну не оставлять же эти потешные брызги на дне, честное слово. Да и подумать заодно. О многом.

Все было по-другому. И жили мы, есличес, плохо. Действительно – плохо. Честно. Но, блин, гораздо лучше, чем сегодня! 

Да, стишок. Вот какими словами Ксиф меня деморализовал. А слова эти некто Борис Рыжий написал. БЫЛ в Ебурге такой хороший человек. Вот такие стихи ПИСАЛ -

В те баснословные года
нам пиво воздух заменяло.
Оно как воздух исчезало,
но появлялось иногда.
За магазином ввечеру
стояли, тихо говорили:
«Как хорошо мы плохо жили»,
прикуривали на ветру.
И не лишенная прикрас,
хотя и сотканная грубо,
рядами ящиков от нас
жизнь отгораживалась тупо.
И только небо, может быть,
смотрело пристально и нежно
на относившихся небрежно
к прекрасному глаголу «жить».

Почитайте. Может, и вам понравится.

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ.

СКАЗКА О КУЗНЕЦЕ, УКРАВШЕМ ЛОШАДЬ.

Был кузнец непьющим,
Ел,
  что Бог предложит.
То ли oт безумия,
  то ли от забот,
он украл однажды у соседа лошадь.
Кузнеца поймали.
И собрали сход…

Дали слово
старцу.
Распростер он руки.
Покатились слезы
  из-под дряблых век:
"Люди!
Я заплакал
  от стыда и муки!..
Вор
  у нас в деревне!
Мерзкий человек!..
Мне стоять с ним
  больно.
Мне дышать –
Противно!
Пусть не станет вора
  на святой земле!.."
Зашептались люди.
В общем, выходило:
кузнецу придется
  кончить жизнь
  в петле…

И тогда поднялся старец
  (очень древний!),
От волненья
вздрагивал седины венец.
Он сказал:
"Подумаем, жители деревни!..
Что украли?
Лошадь.
Кто украл?
Кузнец.

Он у нас –
  единственный,
Нужный в нашей жизни.
Без него –
  погибель!
(Бог ему судья.)
Мы,
  повесив вора,
  кузнеца лишимся!
Выйдет,
что накажем
  мы
  самих себя!
Вдумайтесь!.."

И люди снова зашептались,
Спорам и сомненьям
  не было конца…
И тогда поднялся
самый главный
старец:
"Правильно!
Не надо
  вешать кузнеца!..

Пусть за свой проступок
  он заплатит деньги.
А поскольку
этот разговор возник, –
есть у нас
  два бондаря,
Двое!
И –
  бездельники!..
Лучше мы повесим
одного из них…"
Умные селяне
  по домам расходятся.
Курят.
Возвращаются
  к мирному труду…

Кузнецом единственным
быть мне
очень хочется!
(Если –
ненароком –
  лошадь
  украду.)

Одностишья Ольги Арефьевой

• Я не сдурела. Я вообще такая.
• Люблю вас. Просто в очень редкой форме.
• Уж если изменять – так сразу многим!
• Забыла. Мы чего уединились?
• Не дашь ли мне… И это тоже можно.
• Вам садо-мазо? Ну, садитесь, мажьтесь.
• Блестящ твой ум. Жаль, дураку достался…
• Чего стесняешься? Ведь голая-то – я!
• А головная боль сегодня в жопе…
• Чем хуже голос, тем короче юбка…
• Любить Вас с Вами легче, чем без Вас…
• Лежать, молчать! А то я растеряюсь…
• И ты любви покорен? Это возраст…
• Опять мы так бездарно артистичны…
• Я гений. Парадоксы – лишь прикрытье…
• А мне легко всё время прибедняться?
• Я влюблена, бесспорно. Но в кого?!
• Я даже в глупостях порой умней, чем надо…
• Да, ты по-крупному умеешь мелочиться…
• Как утомляет симулировать нормальность…
• Приятно в голых фактах быть одетой.
• Вы снились мне! Не смейте отпираться!
• Ты смотришься на фоне идиотов.
• Не йог я. Так, выёживаюсь просто.
• В "люблю тебя" фрейдистское есть что-то!
• Любимых и родных не выбирают…
• Ты темперамент с суетливостью не путай…
• Ты что, не рад мне, милый? А придётся.
• Он даже сушки ест ножом и вилкой!
• Я невменяема! А мне тут всё вменяют…
• Уж зла любовь, ну а козла всё нету…
• Ты просто так лежишь или с намёком?
• Мы – глубоко поверхностные люди!
• Вы каждый раз по-новому банальны.
• Не доборолся он с зелёным змием… (эпитафия)
• На мне – жениться? А ещё на мне что делать?!
• Мы раздвоеньем с эго не страдаем… (альтер эго)
• Вам всем бы памятник! А то вас не упомнишь…
• Он испугался мыслей с непривычки.
• Противный, но в хорошем смысле слова…
• Был счастлив дважды – в свадьбе и в разводе.
• Нормальность в этом мире неуместна.
• Два звонаря на колокольнях: Созвонимся!
• Обман был вскрыт. И вскрытье показало…
• Мы все во что-нибудь не доиграли…
• Со мною – ей? Ну, это не измена.
• Не жертвуйте собой, когда не просят!
• Чего хочу, то и не буду делать!
• Как женщины коварны: не хотят!
• Я Вас любил. С устатку и не емши…
• О, не мешайте мне побыть несчастной!
• Урод в семье торговцев: к о м п о з и т о р…
• Нырнул от комаров – пришли пиявки.
• Не так уж чтобы очень – но безмерно!
• Тошнит от всех проглоченных обид…
• Дуэль не удалась: мы оба живы.
• Непобедим, поскольку не играет.
• Уйди, я одинока не настолько!
• Сегодня твоя тупость в острой фазе…
• Купил ты не того. И слишком мало!!!
• Как трудно делать вид, что мы знакомы…
• Не все фригидны, кто тебя не хочет!
• Люблю людей, но только в малых дозах.
• Ну нет, в неволе я не размножаюсь!
• Назвать – меня! – мечтою идиота?
• Я всё могу – тогда, когда не надо.
• Куда вы выходили из себя?
• Что, так и будем стоя обниматься?
• И врал он искренне и заблуждался честно.
• Чем шире харя, тем мощней харизма.
• И тут его прервали. Пополам…

А это одна из моих любимейших песен у Арефьевой. Не потому, что самая лучшая, а потому, что в ней слышатся нежные и не всем понятные перепевки с ранним ленинградским рок-клубом еще времен “Шанхая”. И Майк Науменко здесь слышится, и молодой Костя Кинчев… Приятные воспоминания будоражит этот песен. Повышает, да. И способствует.

• Ольга Арефьева и группа “Ковчег”, “Площадь Ногина”

Скачать музыку

Совершенно не может нормально переживать одиночество, и в то же время делает все, что в ее невеликих силах, и даже больше, для того, чтобы этого одиночества непременно добиться. Во что бы то ни стало. Себе же на погибель…

Непостижимое существо!

***

Не отнимайте у женщин сигарету,
я вам серьезно говорю.

Бывает, сигарета погаснет у женщины,
и поблизости не оказывается никого,
кто бы ей мог снова дать огня…
Не отнимайте у женщины сигарету!

Людвиг Ашкенази,
чешский поэт и писатель.

скачать музыку

Микаэл Таривердиев, музыка из к/ф “Воровка”

Отнятая у меня, ночами 
Плакавшая обо мне, в нестрогом
Черном платье, с детскими плечами,
Лучший дар, не возвращенный Богом,

Заклинаю прошлым, настоящим,
Крепче спи, не всхлипывай спросонок,
Не следи за мной зрачком косящим,
Ангел, олененок, соколенок.

Из камней Шумера, из пустыни
Аравийской, из какого круга
Памяти – в сиянии гордыни
Горло мне захлестываешь туго?

Я не знаю, где твоя держава,
И не знаю, как сложить заклятье,
Чтобы снова потерять мне право
На твое дыханье, руки, платье…

Арсений ТАРКОВСКИЙ, 1968

***

Подражание древним (гекзаметры)

Вот и настало оно — время великих свершений,
Вот и настало оно, вот и настало оно…

Цивилизованный строй кооператоров Ленин
Нам завещал уходя, свет за собой погасив.

„Сталина личности культ много принес нам несчастий!“ —
Так мне в селенье одном мудрый поведал старик.

Тут кое-где на местах разные мненья бытуют,
Это, товарищи, нас с вами смущать не должно.

„Надо бы чаще бывать нам в трудовых коллективах!“ —
Так мне в селенье одном мудрый поведал старик.

Тот же поведал старик, что масоны во всем виноваты.
В чем-то, товарищи, да, но далеко не во всем.

Ельцин, Коротич, Попов, Сахаров, Гранин, Заславский,
Власов, Станкевич, Дикуль, Друцэ, Собчак, Горбачев.

Мазуров, Гроссу, Белов, Карпов, Масол, Родионов,
Червонопиский, Патон, Гвоздев, Касьян, Горбачев.

Есть преимущество у однопартийной системы,
Но в чем оно состоит, смертному знать не дано.

1989

Партийный гимн ВКП(б) – КПСС – “ЕдРа” и т.д.

Поймали арабы еврея
И стали жестоко пытать,
А ну, говори нам скорее,
Как звать тебя, мать-перемать.

Коль скажешь, дадим тебе злата,
Оденем в шелка и парчу,
Подарим портрет Арафата,
Короче, гуляй — не хочу.

Не скажешь — живым не надейся
Тюремный покинуть подвал.
Но имя герой иудейский
Сиона врагам не назвал.

Молчал до последнего вздоха,
Как те ни пытали его,
Он „р“ выговаривал плохо
И очень стеснялся того.

И.Иртенев, 1990

Буготак – из раннего

…Когда великий Глюк
Явился и открыл нам новы тайны
(Глубокие, пленительные тайны),
Не бросил ли я все, что прежде знал,
Что так любил, чему так жарко верил,
И не пошел ли бодро вслед за ним
Безропотно..?

Только великий поэт может с таким знанием дела о глюках написать, однозначно

Шел монах за подаяньем,
Нес в руках горшок с геранью,
В сумке сутру махаянью
И на шее пять прыщей.
Повстречался с пьяной дрянью,
Тот облил монаха бранью,
Отобрал горшок с геранью
И оставил без вещей.

И стоит монах весь драный
И болят на сердце раны,
И щемит от горя прана,
И в желудке – ничего.
И теперь в одежде рваной
Не добраться до нирваны
Из-за пьяного болвана,
Хинаяна мать его!

И монах решил покамест
Обратиться к Бодхидхарме,
Чтоб пожалиться пахАну
На злосчастную судьбу,
И сказать, что если Дхарма
Не спасет его от хама,
То видал он эту карму
В черном поясе в гробу!

И сказал Дамо:
- Монахи!
Ни к чему нам охи-ахи,
А нужны руками махи
Тем, кто с ними не знаком.
Пусть дрожат злодеи в страхе,
Мажут сопли по рубахе,
Кончат жизнь они на плахе
Под буддистским кулаком!

Патриархи в потных рясах –
Хватит дрыхнуть на матрасах,
Эй, бритоголовых массы,
Все вставайте, от и до!
Тот, чья морда станет красной,
Станет красным не напрасно,
Не от водки и от мяса,
А от праведных трудов!

Лупит палкой тощий старец,
Восемь тигров, девять пьяниц,
Эй, засранец-иностранец,
Приезжай в наш монастырь!
Выкинь свой дорожный ранец,
Подключайся в общий танец,
Треснись, варвар, лбом о сланец,
Выйди в стойку и застынь!

Коль монаху плохо спится,
Бьет ладонью черепицу;
Коль монах намерен спиться –
Крошит гальку кулаком!
А приспичит утопиться –
Схватит боевую спицу,
Ткнет во вражью ягодицу –
И с хандрою незнаком!

У кого духовный голод,
Входит в образ богомола
И дуэтом или соло
Точит острые ножи,
Кто душой и телом молод,
Тот хватает серп и молот,
Враг зарезан, враг расколот,
Враг бежит, бежит, бежит!

Шел монах за подаяньем,
Нес в руках горшок с геранью,
В сумке — палку с острой гранью,
Цеп трехзвенный и клевец.
Повстречался с пьяной дрянью,
Ухватил за шею дланью,
Оторвал башку баранью —
Тут и сказочке конец!

(с) Генри Лайон ОЛДИ

Ах, какая была держава!
Ах, какие в ней люди были!
Как торжественно-величаво
Звуки гимна над миром плыли!
Ах, как были открыты лица,
Как наполнены светом взгляды!
Как красива была столица!
Как величественны парады!
Проходя триумфальным маршем,
Безупречно красивым строем,
Молодежь присягала старшим,
Закаленным в боях героям -
Не деляги и прохиндеи
Попадали у нас в кумиры…
Ибо в людях жила – идея!
Жажда быть в авангарде мира!
Что же было такого злого
В том, что мы понимали твердо,
Что “товарищ” – не просто слово,
И звучит это слово гордо?
В том, что были одним народом,
Крепко спаянным общей верой,
Что достоинства – не доходом,
А иной измеряли мерой?
В том, что пошлости на потребу
Не топили в грязи искусство?
Что мальчишек манило небо?
Что у девушек были чувства?
Ах, насколько все нынче гаже,
Хуже, ниже и даже реже:
Пусть мелодия гимна – та же,
Но порыв и идея – где же?
И всего нестерпимей горе
В невозможности примирений
Не с утратою территорий,
Но с потерею поколений!
Как ни пыжатся эти рожи,
Разве место при них надежде?
Ах, как все это непохоже
На страну, что мы знали прежде!
Что была молода, крылата,
Силы множила год за годом,
Где народ уважал солдата
И гордился солдат народом.
Ту, где светлыми были дали,
Ту, где были чисты просторы…
А какое кино снимали
Наши лучшие режиссеры!
А какие звенели песни!
Как от них расправлялись плечи!
Как под них мы шагали вместе
Ранним утром заре навстречу!
Эти песни – о главном в жизни:
О свободе, мечте, полете,
О любви к дорогой отчизне,
О труде, что всегда в почете,
И о девушках, что цветами
Расцветают под солнцем мая,
И о ждущей нас дома маме,
И о с детства знакомом крае,
И о чести, и об отваге,
И о верном, надежном друге…
И алели над нами флаги
С черной свастикой в белом круге.

Юрий Нестеренко

Мальчишка читает военный стих. Читает серьезно, потому что стихотворение – трагическое. А все смотрят, и смеются. И комменты смешливые пишут. Смешно им кажется… А мне вот совсем не смешно. Потому что мальчишка в ролике, вырезанном из старого советского документального фильма – это маленький Сэр. И маленькая Ксифа с Люкой, если бы они были мальчишками. Это правда, мы были именно такими. Поэтому теперь такими и стали. И не пытайтесь нам подражать те, которые не видели Московской Олимпиады в прямом эфире, у вас все равно не получится. Потому что вас не просили учить такие стихи. И вас вообще никто и никогда не просил быть ТАКИМИ. Вот вы и не станете.

А мы – стали. И хоть не наша в этом заслуга, но мне все равно очень приятно это осознавать!

В оригинале стихотворение звучит так -

На Земле
безжалостно маленькой
жил да был человек маленький.
У него была служба маленькая.
И маленький очень портфель.
Получал он зарплату маленькую…
Но однажды,
прекрасным утром
постучалась к нему в окошко
небольшая,
казалось,
война…
Автомат ему выдали маленький.
Сапоги ему выдали маленькие.
Каску выдали маленькую
и маленькую —
по размерам —
шинель.

…А когда он упал —
некрасиво, неправильно,
в атакующем крике вывернув рот,
то на всей земле
не хватило мрамора,
чтобы вырубить парня
в полный рост!

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ
1969

Нам ведь – только надуться, только глаза закрыть, только вспомнить живые мамины руки, и тут же, из подсознания, сами всплывают строки –

“Разве для смерти рождаются дети, Родина?
Разве хотела ты нашей смерти, Родина?
Пламя ударило в небо – Ты помнишь, Родина?
Тихо сказала: “Вставайте на помощь…” –
Родина.

И разве непонятно, почему каждый из нас готов криком кричать от боли, когда на фашистской теперь Украине ставят каждый новый памятник гитлеровцу Бандере, который убивал наших дедов? Разве непонятно, что мы никогда, до своего последнего дня не сможем к этому привыкнуть? И простить это тоже никогда не сможем. Никогда. Пусть и не надеются.

***

Не страдая от безвестности,
Вдалеке от суеты,
Проживаю в сельской местности,
Полон звонкой пустоты.

Ох, и славно мне зимуется –
Банька, печка, дров запас,
Если что-то и рифмуется,
Забывается тотчас.

Здесь с пейзанами беседы мы
Неторопкие плетем,
Им стихи мои неведомы,
Все без них у них путем.

С обнаглевшею эпохою
Обрубивши все концы,
Запасаются картохою,
В бочке солят огурцы.

А мою литую строфику
На раскурку лишь берут,
Кризис-шмизис – все им по фигу,
Им огниво бы да трут.

И, на жизнь их глядя сирую,
Без особенных примет,
Я почти не рефлексирую
На нехитрый сей предмет.

Иногда лишь ночью длинною,
Запалив впотьмах свечу,
Вдруг почую связь глубинную
И, как заяц, закричу…

Игорь Моисеевич ИРТЕНЕВ

13.12.08

Я обожаю системных администраторов!
Они – мечта всей моей жизни!
Как вижу по глазам – сисадмин,
Сразу тихо млею в ботинки!

Они умеют своими пальцами
Что-то такое делать с компьютерами,
Что компьютеры на задних лапках
Начинают ловить чёрный хлебушек!

Они приходят на работу невыспавшиеся
И в брутальном свитере с джинсами,
И я сижу, как дура, и млею,
И смотрю влюблёнными глазами…

И я могу бесконечно слушать,
Как они прокуренным голосом
Повторяют html-команду
"А ну, быстро работай, сцуко!"

А когда они раком за тумбочками
С матюгами тянут какие-то кабели,
Мне хочется встать рядом
И кормить их с руки печенькам…

Я люблю системных администраторов.
Они самые потрясающие человеки!
А самый замечательный и любимый –
Это… не скажу кто, а то он застесняется…

Аффтар – Девочка-Стружка

А.Градский.
МЫ НЕ ЖДАЛИ ПЕРЕМЕН

Ах, мразь телевизионная, студийная, бесстыжая, радийное мурло,
Мораль дивизионная – лудильное престижие, рутинное урло,
Суконное пасконие, квасное беззаконие, мышиная возня…
Власть – золотопогония, страстная потогония, доносы да резня.

А мы не ждали перемен. И, с веком шествуя не в ногу,
Но, совершенствуя дорогу, Благословляли свой удел,
Да, мы не ждали перемен!

Кому быть виноватому – Партийцу ль вороватому,
Писателю-ль вруну?
Рабочему-ль – молчальнику, крестьянину-ль – печальнику,
шуту-ль – говоруну?
Не каяться до боли нам, кусавшим и укушеным -
Народный выше суд.
Не Андерса да Болена, а Шевчука с Бутусовым
С базара понесут.

Ах, мы не ждали зов трубы, Мы были клапаны и трубы.
И в нас не чьи-то дули губы, Но ветры духа и Судьбы.
Да, мы не ждали зов трубы!

Ах, время наше сучее, летучее, ползучее, и прочее жулье,
И партии разучены, и рукава засучены – Готовы под ружье…
Колонны перестроены, удвоены, утроены штабные штабеля,
А на вершине случая, в тоске благополучия – цепные кобеля.

Да, мы не ждали перемен.
И вам их тоже не дождаться.
Но надо, братцы, удержаться
От пустословия арен.
И просто самовыражаться.
Не ожидая перемен.

© 1987

если вдруг хороший выпал:
кто-то помер в одночасье,
лучше дома — взял и выпил.
Но назад — не возвращайся.

Ибо – нефиг! Этот город
стал давно чужим и скучным,
едешь мимо — из вагона
не вылазь (на всякий случай).

Ибо нефиг. Не Итака.
С Эвридикою подмышкой,
ну не будь ты, как мудак-то,
не оглядывайся, слышишь?

…Пенелопа — вся в заботах,
постарела, вышла замуж,
у неё — семья, работа,
дети (ясли, школа, завуч),
приусадебный участок,
массажист и парикмахер…

Никогда не возвращайся.
Ибо – нефиг.
Значит — нахер.

Александр ЩУР.

Все было пасмурно и серо,
   И лес стоял, как неживой,
   И только гиря говномера
   Слегка качала головой.

Не все напрасно в этом мире,
   (Хотя и грош ему цена),
   Покуда существуют гири
   И виден уровень говна!

Так что не все так грустно. Едем хоть и не в том направлении, хоть и с бешеным превышением скорости, но с каким-никаким, а прибором. Это уже несколько больше, чем вообще ничего…

Текст – под катом. Для тех, кому действительно интересно…

Пожалуй, существовали

Другие способы расстаться.

Осколки разбитого стекла,

Возможно, смогли бы нам помочь.

В этом горьком молчании я решила простить

Все те ошибки, которые можно сделать,

Когда слишком сильно любишь.

Согласна, маленькая девочка во мне

Часто капризничала  и требовала

Чтобы ты почти как мать,

Заботился обо мне, оберегал меня.

Я украла у тебя ту кровь,

Которой не стоило бы делиться.

Посреди слов и снов я буду кричать…

Я люблю тебя, я люблю тебя,

Как сумасшедшая, как воин,

Как звезда кино.

Я люблю тебя, я люблю тебя,

Как волк, как королева,

Как мужчина, которым я не являюсь,

Видишь, я люблю тебя именно так.

Согласна, я доверила тебе

Все свои улыбки, все свои секреты.

Даже те, которые не должен знать никто,

Разве что родной брат.

В этом каменном доме Сатана

Смотрел, как мы танцуем.

Я так хотела войны тел,

Заключивших перемирие.

Я люблю тебя, я люблю тебя,

Как сумасшедшая, как воин,

Как звезда кино.

Я люблю тебя, я люблю тебя,

Как волк, как королева,

Как мужчина, которым я не являюсь,

Видишь, я люблю тебя именно так.

…Римму Казакову называли “Евтушенко в юбке”. А она сердилась на это и говорила, что она, во-первых, не в юбке, а во-вторых, вообще Казакова. И если уж кому-то угодно давать сравнительные имена, то пусть называюй Евтушенко “Казаковой в брюках”. Она как-то написала: “Поэзия – мужичье дело. / Воловий труд. Соленый пот. / Зачем же Орлеанской Девой / В поэты девочка идет?”. Она и писала так – тяжело, на совесть, без малейшего брака. Долго и непросто. И поэтому очень сильно переживала, когда ее стихи начинали петь и делали это неправильно. Утверждала, что ее строку из некогда популярной песни “Я узнаю цену раю / Ад вкусив в раю, / Я тобой переиграю / Молодость свою” никто никогда правильно не спел, не услышал и не понял. Пели то “Откусив с краЮ,” то “Ад вкусив скраЮ”, то “Надкусив”… А она этого не писала. Жаловалась, что Серов и Крутой капитально обидели ее с деньгами, когда поперла “Мадонна” и прочие шлягеры. И вообще утверждала, что “поэзия – это одно дело, а текс песни – совсем другое. И не надо путать эти разные вещи. Если вам нужен текст – так и скажите, не трогайте стихи, сделаю я вам текст!”. Профессионал, что еще сказать…

Она родилась в Севастополе и лучше многих знала, что этот город способен быть только русским или не быть вообще. Закончила Ленинградский универ, истфак. И знала Питер насквозь. И любила. Была очарована Сибирью и Дальним Востоком. Настолько, что долго работала редактором на Хабаровской студии кинохроники… А Москва – это просто ее жизнь. Она была всем нам своя, потому что обо всем знала не понаслышке. Взлетала и падала по-настоящему, до конца. Помню, в 1996-м у нее на кухне стояли пачки со скромными, бедненько изданными сборниками. Стихи в стране не публиковали, Римма Федоровна издала два сборника на свой счет, поэтому “подарочных” изданий не получилось. Я и взял там, на кухне, по одной книжке. Поэтический сборник “Наугад” (Римма Федоровна, смеясь, называла его “Ну и гад!”, так непросто он ей достался. Так сказала – “И этого “ну-и-гада” тоже возьми!”) и книжку “Возлюби”, в которой стихи перемежаются с прозой, публицистикой, размышлениями и монологами мудрой, опытной и глубоко чувствовавшей женщины. Я сейчас хотел процитировать пару фраз из ее прозы, но не смог выбрать – зачитался! Настолько интересно…

Я здесь, пожалуй, две фотографии дам. Одну – скан с форзаца сборника “Наугад”. Потому что такого снимка в инете я не нашел, а он мне нравится. И второй – разворот книги “Возлюби” с ее автографом. Увы, это все, что у меня осталось от этого великого человека. И еще воспоминания. И ее интересные слова и мысли – неожиданные, прямые, честные, которых больше ни от кого услышать было невозможно. Помнится, я опешил, когда она сказала, что является сторонницей гаремов, ибо многоженство только укрепляет семью. Да много чего интересного она говорила…

Теперь об этом останется только вспоминать. Господи, жалко-то как, а!

Кто там сказал, что “незаменимых людей нет”? Сталин? Идиот он был, вот что я вам скажу… Есть незаменимые. Но мы слишком поздно это понимаем.

И напоследок – стихотворение Риммы Федоровны. Только одно. Взятое совершенно наугад…

Эпоха

О, эпоха, одичалая эпоха!
Мы считали: лучший цвет на свете – красный,
свято верили, что флаг трехцветный – плохо,
а звезда пятиконечная – прекрасна!
Машки – лапушки, и так себе – Мадонны…
Взмыть – “Рябинушка”, а в роке – падать низко.
Я стою под наглой вывеской “Макдоналдс” -
патриотка, обормотка, коммунистка.
И не знаю: Герцен, Ельцин, с маком, с перцем,
и без компаса, и в платье, что малО нам…
Что нам делать, если что-то делать с сердцем?
Что нам делать, озверевшим миллионам?
Может, взять равненье строгое на Бога?
но, боюсь, что Бога тоже опоганим.
О, эпоха, безнадежная эпоха…
Если выдюжим – по новой все сварганим!

***

© Ирина Анатольевна Снегова, 1953
Фото Олега ВИДЕНИНА