sir_michael's_traffic

И кто скажет, что это – не самый лучший в мире подарок, пусть кинет в меня виртуальный камень! Потому что это уже сто десятый вариант, и лучше мне не изобресть.

Короче, что я придумал. Я решил хорошенечко вспомнить, что меня больше всего на свете радует. Полдня башку ломал – все неприличности всякие в голову лезли. Наконец я абстрагировался от всего наносного и временного, и меня осенило. Реально осенило! Вот хотите верьте, хотите – нет, но больше всего на свете меня радует одна старая-старая сказка. Которую написал сначала Льюис Кэррол, а потом записал на пластинку всесоюзной фирмы “Мелодия” некто Владимир Семенович Высоцкий сотоварищи. Записана эта пластинка была в 1976 году, но купить ее было совершенно невозможно. Просто нереально. Она стала не просто суперхитом, она стала культовой моментально. Высоцкого мы тогда знали хорошо, и как театрального актера, и как киношного, и, разумеется, как автора и исполнителя. А тут Высоцкий впервые запел под клавесин! Высоцкий под клавесин – разве не интересно? Плюс ко всему по ящику показали малюсенькое интервью с Высоцким, в котором он назвал пластинку “Алиса в стране чудес” одной из своих главных работ в жизни, поскольку очень старательно писал для нее и тексты песен, и мелодии. Короче, купить пластинку было нереально. И тут, году уже не помню в каком, семьдесят, наверное, девятом, мы топали компанией по улице Маломосковской на флэт к чуваку на предмет сам портвея дринк, когда нам с балкона 12 этажа диким голосом проорал знакомый, что ему сейчас звонили с Калининского, и якобы там, в “Мелодии”, выбросили “Алису” Высоцкого. Мы рванули, как укушенные. Через всю Москву. Примчались, отстояли гигантскую очередь (давали только по одному комплекту пластинок в руки), офигели от цены (пластинки стоили ТРИ рубля с копейками, невероятная по тем временам цена за пластинки, “Бах в органном зале Домского собора Риги” стоил семьдесят пять копеек), но, занимая друг у друга и добирая мелочью, купили все. Боже, какое это было счастье! Великовозрастные дебилы слушали детскую сказку, потягивая “вечерний портвишок” и раскуривая явскую “Яву” (кто не знает, что есть “Явская “Ява” и чем она кошерней “Дукатовской”, лучше не встревать в эту тему).

Всю жизнь я любил эту сказку. Пластнок, конечно, давно нет, в одной из прошлых жизней затерялись, а вот МР3 – есть. И сейчас я вам их предоставлю Все, одним архивом, со списком треков, с текстами песен, сопроводительными текстами и фото обложки. Это тем, кто возжелает весь альбом поиметь. А кому он весь не нужен, сможет послушать наиболее любимые мною композиции прямо здесь.

А в завершение, на сладкое, я вам, ув. гражданки РФ и сопредельных территорий, презентую 78 (сумма прописью – “семьдесят восемь”) знаменитых улыбок Чеширского кота. Всех жанров и размеров. Я выбирал улыбки пошире, поскольку, как Владимир Семеныч пел, “Чем шире рот, тем чешире кот”! От этого я и отталкивался.

Улыбки разные. От кожногалантерейных -

(more…)

Я очень давно музыкальных клипов не смотрел. Очень. И не то, чтобы я был принципиально против этого жанра, вовсе нет. Просто у меня беда случилась – как-то глубокой зимней ночью я совершенно случайно наткнулся на телевизионную презентацию нового проекта Игоря Крутого “Дежавю”. Услышав фамилию Крутого, хотел было дальше щелкать, но из ящика прозвучало – “Дмитрий Хворостовский”. И я остановился. Потому что все, что связано с Хворостовским – интересно. И далеко не только в опере. Я, помнится, был в восторге, впервые услышав, как Хворостовский исполняет песни военных лет. Такой искренности, такого уважения к песне я не слышал давно. Блестящая программа, лучшая за много лет в этом жанре, ИМХО. Разумеется, стало интересно, что общего может быть у блестящего вокалиста мирового уровня с… с достаточно средним (я только о своем персональном рейтинге говорю) композитором. Да простят меня поклонники Игоря Крутого, но я, увы, никогда не был в восторге от его творчества. “Не дорос до понимания”, так скажем, чтобы никого не обидеть.
На презентации говорили много слов о недосягаемой эстетичности проекта, о новом слове в искусстве, о его интернациональности и многоязыковости, но все я это опущу, ибо пустое это и пеар галимый. Я сидел и ждал музыку. Дождался. Проект был презентован видеоклипом “Toi et Moi” – “Ты и я”. И вот тут я испытал реальное эстетическое потрясение, братцы. Такого ужаса я, кажется, не видел никогда. В клип, кажется, было засунуто все, до чего удалось дотянуться создателям и что до этого хоть крешком, но мелькало в иных “гламурных” клипах. Вот просто все, списком. Полуобнаженный Хворостовский, бесспорно, хорош и Голливуд по нему плачед. Звучит музыка. Слышен голос. Этого не отнять. Но всем это накрывается видеорядом, как медным тазом. Кто этот ролик изобрел, может гордиться – такого “компота”, наверное, не было создано за всю историю видеопроизводства. Как будто наивного деревенского ребенка с чистым, неиспорченным пороком сознанием вырвали из привычной среды и приковали к Интернету. И сутками напролет заставляли смотреть садо-мазо-зоо-педо, затем заставили играть в мрачные 3D игры с монстрами, чертями и голыми бабами, а напоследок неделю не выпускали из ЛиРушных дневников гото-гламурствующих школьниц. А сразу после этого, не отпуская ни в туалет, ни поспать, “аффтара” заставили написать сценарий клипа. По горячим, значит, впечатлениям. Вот “аффтар” и выдал “на гора” ту смесь, которая осела в его офигевшем мозгу. Клип показался мне настолько ужасным, что я даже смеялся в голос. От ужаса. Не зная, как еще можно реагировать на “ЭТО”.

Короче, после полученной от созерцания “крутого” клипа глубокой эстетической контузии, я долго на музыкальное видео вообще смотреть не мог. “Закодировался у Крутого”. А сегодня совершенно случайно увидел ролик группы “ОК Go”. И, знаете, излечился! Вместо навороченных понтов, претензий на отсутствующий “скрытый смысл” и псевдодраматического садо-мазо я увидел легкое и вместе с тем мастерское видео. Увидел, и сразу, как говорят, “почувствовал разницу”. Клип Крутого сделан для поклонников Димы Шатунова и призван создать впечатление “настоящей дорогой вещи” при полном ее отсутстви. Как фальшивые бриллианты. Или нашитый на дешевый турецкий пиджак модный лейбл. Как китайские часы с надписью “ROLEX Prince”. А клип группы “ОК Go” – пполная, 100%ная, полюсная противоположность. Он зрительно упрощен до степени хоум-видео. Впечатление галимой любительщины и копеечной дешевизны подчеркивается еще и тем, что клип снят одним планом, без единой монтажной склейки от начала до конца. Так дети делают свои ролики для “Ютьюба” с помощью встроенной в ноутбук веб-камеры. И поэтому он смотрится легко, на одном дыхании, и усваивается целиком, без остатка. Как оленина. Но сделан он настолько непросто, что, братцы, просто страшно представить, какой это неимоверно тяжелый труд. Снимаелся клип в один дубль, поскольку подготовка каждого такого дубля требует немалого труда и времени. Представьте, сколько нужно париться, чтобы всю эту “шайтан-арбу” подготовить. Но все многократно и детально просчитано, отрепетировано и мастерски исполнено в одном-единственном проходе камеры. Это, братцы, фантастическое мастерство. Конечно, куда проще подвесить девку на цепях, да кнутом ее отходить на потеху публике, чем мучаться и делать что-то реально стоящее. “Пипл схавает”. Да, схавает. Но только у нас, да и то далеко не весь пипл и не везде “схавает”. А Крутой, как я слышал, с этим проектом на Европу замахнулся… Что тут скажешь – над футболом и попсой нам еще работать, да работать, прежде чем в Европу эти вещи предлагать. В футболе Хиддинк не спас, поскольку был отягощен целой командой игроков, а в попсе и Хворостовский в одиночку ничего не сделает. Скованный музыкой Крутого и замечательным видеоклипом. Будь ты хоть сто раз гений, а такое – не прошибешь. Это неподъемный груз. За пределами человеческих возможностей.

… А клип группы “ОК Go” посмотрите. И попробуйте представить, как эта видимая “простота” сделана. Думаю, получите удовольствие!

Безудержно и светло плакаль Сэр. И теплые слезы катились по его щекам, повисая на отросшей щетине. Сэр понял, что дело его не умрет вместе с последним “системно мыслящим“. И что и в двадцать первом веке тоже будут люди, которые найдут в себе силы плюнуть на зримое и осязаемое благополучие, и рано поутру выйдут в путь босиком. По обочине дороги, взявшись за руки, с хлебом в котомке, томиком Сэлинджера за пазухой и гитарой за спиной. Туда, где навсегда раскинулись земляничные поляны. И так будет всегда. Теперь я это точно знаю.

“Бу!” – это фестиваль. Я о нем у Ксифа прочитал (фото Ксифа – справа). “Бу!” – это фестиваль людей, бизнесу которых я завидую. То есть тех, которые имеют малые независимые издательства. Владельцы малых независимых издательств от владельцев больших зависимых издательств отличаются тем, что “большие” владельцы подъезжают на джипе посмотреть со стороны на то, как грузят фуры с их продукцией. Или даже не подъезжают – кто-нибудь из помощников проконтролирует. А владелец малого издательства засовывает свои книжки в рюкзак и едет с ними на метро. И еще тем, что “большие” просто обречены выпускать тонны “марининых” и “акуниных” – без массовой “литературы для транспорта” им не выжить… А мелкие независимые частники могут себе позволить колупаться в залежах забытой и неизвестной литературы, выискивая такие вкусности и интересности, от которых у покупателя бежит слюнка при одном взгляде на прилавок. И еще там будет все, что выпускается малыми тиражами, включая рукодельные феньки, вытребеньки и шармики (и не надо спрашивать, что это такое!) Поэтому для того, чтобы замороченный бытом и политиками посетитель сходу понял, что на выставке будет, устроители так и пишут – “БУКВЫ, ЗВУКИ, ЦАЦКИ”.

 
Замечательный у людей бизнес. Я, кстати, не просто теоретически завидую – я пробовал пару лет назад поднять пару издательских проектов, правда, в области видео DVD, но понял, что это отдельное и совсем непростое дело, которое вполне способно отомстить за невнимание к себе полным разорением владельца. Решил не рисковать.

А те, кто набрался смелости и рискнуть, собираются в эти выходные на свой фестиваль под названием “Бу!фест”. В выставочном зале на Солянке. Вы представляете, что там будет? Вы только представьте, от счастья обалдеете! Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания книг. Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания CD и DVD. И там будет куча редкой, нетипичной для массового эфира музыки!

Господи, ну что еще нужно человеку для полного, безоблачного и всепоглощающего счастья?

P.S. Музыканты там действительно будут представлены очень интересные. И еще там будет куча интересных людей, которые тянут на себе интересные некоммерческие проекты. Такие, например, как “Москва, которой нет”. Короче, наши люди там собираются! Надо бы подойти, побродить… А Ксифу за наводку – земной поклон!

“Весна”-201. Самый кошерный магнитофон “семидесятника”! У меня не было. Дорого…

Медаль “За победу над Германией”

Майор ВВС США Глен Миллер. Погиб в 1944 году.

Я сейчас одну вещь расскажу, о которой вам никто не расскажет и которую вы нигде не прочитаете. Потому, что даже в мою голову эта мысль попала совершенно случайно. Но очень, очень давно – еще в 80-х годах прошлого века. И до сих пор хранится в оперативке, переваривается, формируется, ждет своей реализации… Ща поделюсь! 

Итак, ранние 80-е. В те годы увлечение рок-музыкой стало носить поголовный характер, “Deep Purple” и “Black Sabbath” крутили на танцах даже в сельских клубах, кассетные магнитофоны “Весна” перестали быть редкостью, и той части молодежи, к которой относился и юный Сэр, срочно потребовалось искать увлечения поэкзотичней. Времена, когда мы были монопольными обладателями знаний о хард-роке, прошли. И задачу “эксклюзивных музыкальных вкусов” успешно выполнил джаз. Увлечение старым нью-орлеанским джазом стало отличительной, модной чертой “узкого круга”, в Москве появился “Арсенал” Козлова (это который “И Козел на саксе – фа-ва-ва-ва!!!”), в лексиконе юных вновь, как в 50-е, появились джазовые термины, выгодно отличавшие нас от массы соотечественников. Мы считали себя обладателями Тайного Знания, да… И вот как-то отправились на сейшен к другу на дачу. Вернее, на дачу родителей друга, своих дач у нас еще не было. Водки попить, к девчонкам поприставать, поумничать, повыпендриваццо. С утра,  разгоняя вчерашние шлаки, отправились на речку. Кассетный магнитофон (“Весна”, все как положено!) с джазом – с собой. Нашли местечко поуютнее на берегу Вонючки местной, курим табак, валяемсо, шлаки выгоняем, джаз слушаем. И подходит к нам деревенкий пастух – погрызанный жизнью сморщенный затрапезный дедок с медалью “Наше дело правое!” на мятом пиджаке (вы не обращали внимания, что летом в провинции каждый второй пастух – непременно в пиджаке? В затрапезном, правда, но в пиджаке!). Просит спички, ибо свои отсырели. Даем высокомерно, нешто мы нелюди! Дедок прикуривает, и заявляет – “Ребята, я посижу тут немного? Давно Сачмо не слышал…”

Мы реально офигели. Мы, самовлюбленные пижоны, тогда и понятия не имели, что Луи Армстронга в Америке называли “Сачмо”. Ни до этого деда, ни после, за всю свою жизнь я никогда не слышал, чтобы в нашем эфире Великого Луи именовали его нью-орлеанской кличкой. Так называли его только американцы, и то не все. Но я об этом узнал только через много лет после той встречи с “зачуханым пастухом”, когда стал изучать материалы и литературу.  А тогда… Спросили, что дед имеет в виду, он нам пояснил, что говорит об Армстронге. Разумеется, мы тут же начали пытать, откуда деревенский пастух вот так сходу определил, что у нас играет. За вином смотались. И вот тут бы мне и рассказать вам сенсационную историю о деревенском джазовом фанате, о том, как за личиной простого, значит, труженика советского села скрывалась душа тонкого интеллигента и гения джаза, но фигу там. Все оказалось гораздо проще. Настолько просто, что мы даже разочаровались. Но на нашу историю (“Историю СССР”, в смысле) стали с тех пор смотреть немного иначе.

Конечно, никаким “стилягой” дед не был. “Дудочек” не носил, “по Бродвею с чувихами” не хилял, и с комсомольскими патрулями не дрался. “Фанатом джаза” тоже не был, “музыку на костях” не слушал, даже не знал, что это такое. Свои джазовые пристрастия никогда в жизни не отстаивал, потому что не знал, что их нужно отстаивать. Увы. Очень бы скрасили мой рассказ эти детали, но чего не было, того не было. Потому что было гораздо круче.

Для этого деда джаз не был ни “тайной буржуазной забавой”, ни “музыкой протеста против коммунистического режима”. Не был он и идиотским “эксклюзивным увлечением, шобы выпендриться”, как для нас. Он был частью его жизни. Органичной, неотъемлемой, естественной, как собственная нога. Или вот эта медаль на лацкане. Которая “Наше дело правое” – с георгиевской ленточкой на колодке и профилем любимого нашими предками людоеда.

“Я на фронт попал в сорок четвертом, летом” – рассказывал дед, заглядывая в заботливо наполненный стаканчик, – “Тогда как раз союзники “второй фронт” открыли. И сходу начали вещать для своих солдат на всех радиоволнах. И на каждой их станции – джаз, джаз, джаз… Нас тошнило от него первое время, честное слово! Слушать не могли. Но наших станций с музыкой вообще не было. Таких, чтобы на танковую рацию ловились. А американских – куча. Конечно, мы радовались, когда наши артисты приезжали, с нашими песнями. Два раза было, приезжали, да. Но это два раза, а американцы круглые сутки работали”. К тому же танкистов часто навещала кинопередвижка с американскими фильмами. Помните “В бой идут одни “старики”? – “Там “Джордж из Динки-Джаза” привезли…”. Много тогда джазовой “американщины” показывали, да… На время наша страна забыла идеологические увещевания пролетарского писателя Горького о том, что “Джаз – это музыка толстых”. И люди стали воспринимать джаз, как музыку союзников по антигитлеровской коалиции. Нормальную веселую музыку, которую слушают наши друзья по оружию, те самые, которые помогают нам тушенкой, шоколадом “Милки Уэй” (по “лендлизу” в СССР тоннами шел именно “Милки Уэй”, если кто не знает) и негритянским джазом – радостной музыкой, которая напоминала о грядущей радости мирной жизни. А в 1945-м году, после Победы, в Москве, в Большом театре, давали легендарную джазовую оперу “Порги и Бесс” Джорджа Гершвина. Гениальная “Summertime” из которой и по сей день считается самой продаваемой джазовой композицией. А ведь написана 75 лет назад… Именно в чопорном Большом театре давали то, за что через 10 лет станут исключать из комсомола!

Конечно, у костра они пели “Землянку” под гармонь и “Синенький скромный платочек”. Не джаз был музыкой нашей Победы, не надо понимать меня привратно. Не это я хочу сказать. Просто настоящий, породистый, стопроцентный, не испорченный попсятиной, стерильный и фундаментальный джаз не был для них диковинкой или чем-то необычным. Он был обыденной деталью их фронтового быта. То есть тем, чем никогда не был для нас, их неблагодарных и хилых потомков. Для нас джаз всегда был “чужой” музыкой, хоть и любимой и привлекательной, как машина богатого соседа. А для них он – свой в доску, как пистолет-пулемет Шпагина.

(more…)