Борис Акунин – один из тех немногих представителей нашей творческой, с позволению сказать, интеллигенции, которые открыто говорят о своем неприятии режима. Намедни он разродился чудным постом в ЖЖ. Воистину – ни убавить, ни прибавить. Просто “подпишусь под каждым словом”!

ЖДЕМ ЛАНЦЕЛОТА

Ровно семьдесят лет назад Евгений Шварц начал работу над великой пьесой «Дракон», которую я не могу перечитывать без содрогания.

По-моему, это самое безжалостное и самое точное литературное произведение о России. И никак она, бедная, из этой страшной сказки не выберется.
Мы с вами сейчас обитаем в третьем действии. На смену тоталитарному Дракону пришел авторитарный драконишко. Жизнь при Бургомистре-Президенте не особенно тяжкая и не шибко страшная, если сравнивать с Драконовскими временами, но очень уж унизительная и противная.
Ни одно место из третьего акта абсолютно невозможно показать на федеральных телеканалах – цензура не пропустит.

Вот разговор Бургомистра с сыном:

“Бургомистр. Ну, сыночек, ну, мой крошечный, а теперь поговорим о наших делишках. За тобой должок, мое солнышко!
Генрих. Какой, папочка?
Бургомистр. Ты подкупил трех моих лакеев, чтобы они следили за мной, читали мои бумаги и так далее. Верно?
Генрих. Ну что ты, папочка!
Бургомистр. Погоди, сынок, не перебивай. Я прибавил им пятьсот талеров из личных своих средств, чтобы они передавали тебе только то, что я разрешу. Следовательно, ты должен мне пятьсот талеров, мальчугашка.
Генрих. Нет, папа. Узнав об этом, я прибавил им шестьсот.
Бургомистр. А я, догадавшись, тысячу, поросеночек! Следовательно, сальдо получается в мою пользу. И не прибавляй им, голубчик, больше. Они на таких окладах разъелись, развратились, одичали. Того и гляди, начнут на своих бросаться”.

Вот репетиция “манифестации-инаугурации” Бургомистра – победителя Дракона:

“Горожане (тихо). Раз, два, три. (Громко.) Да здравствует победитель дракона! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) Да здравствует наш повелитель! (Тихо.) Раз, два, три. (Громко.) До чего же мы довольны – это уму непостижимо!”
.
.
.
.
.
.
А вот разговор Бургомистра с Тюремщиком:

Бургомистр. Ладно. Что в городе?
Тюремщик. Тихо. Однако пишут.
Бургомистр. Что?
Тюремщик. Буквы “Л” на стенах. Это значит – “Ланцелот”.
Бургомистр. Ерунда. Буква “Л” обозначает – «Любим президента».
Тюремщик. Ага. Значит, не сажать, которые пишут?
Бургомистр. Нет, отчего же. Сажай… Еще чего пишут?
Тюремщик. Стыдно сказать. Президент – скотина. Его сын – мошенник… Президент (хихикает басом)… не смею повторить, как они выражаются. Однако больше всего пишут букву “Л”.

Какая все-таки депрессивная пьеса! Мы с вами, господа, тоже всё пишем на стенах «президент – скотина» и мечтательно выводим букву «Л». Всё ждем, когда явится рыцарь Ланцелот и избавит нас от нашего маленького дракошки. Только и слышно со всех сторон: «Ах, у оппозиции нет лидера! Ах, где же лидеры? Путин, конечно, как-то не очень, но кем же его заменить?»
Кто-то говорит: «Ланцелот – это Навальный! Когда уже он создаст партию? Мы все в нее запишемся!» «Нет, – возражают другие, – Ланцелот это Прохоров, только он пока прячется под шапкой-невидимкой. Зато когда сбросит ее, тут-то Бургомистру и конец!» Даже меня, сочинителя детективов, спрашивали: «А вы случайно не Гавел Ланцелот? Выступали же вы на митинге». Ну а самые продвинутые уверены, что Ланцелот – это Ходорковский. Вот освободят его, и тогда он освободит всех нас. (Ага, освободят они Ходорковского. Мохнаткина безобидного, и того еле-еле из пасти выпустили).

Кстати у Шварца и про Ходорковского есть:

“Бургомистр. Ха-ха! Так ему и надо! Отвратительная личность. Бывало, рассказываешь анекдот, все смеются, а он бороду показывает. Это, мол, анекдот старый, с бородой. Ну вот и сиди теперь. Мой портрет ему показывал?
Тюремщик. А как же!
Бургомистр. Какой? На котором я радостно улыбаюсь?
Тюремщик. Этот самый.
Бургомистр. Ну и что он?
Тюремщик. Плачет.
Бургомистр. Врешь, небось?
Тюремщик. Ей-право, плачет.
Бургомистр. Ха-ха! Приятно.”

Мне думается, что в этом и состоит наша главная проблема. До тех пор, пока в России ждут Ланцелота, ничего путного у нас не будет. А когда перестанут вздыхать о герое-избавителе и возьмутся за дело сами, тут-то нескончаемой сказке про дракона с драконишкой и конец.

Есть ощущение, что ждать осталось недолго.

(Оригинал в ЖЖ)

ОтСэрятина: Вот и сказал бы лучше, да некуда! Добавлю только пару фактов: пьесу “Дракон” Евгений Шварц написал в военные годы, с 1942-го по 1944-й. Находясь в эвакуации, в городе с красноречивым названием “Сталинабад”. В аннотации к пьесе он написал, что автор имеет желанием покритиковать ненавистный советскому народу фашистский режим. Ага! Щас! Чекистов не проведешь. Пьеса была категорически запрещена до последнего дня коммунистической власти.
Теперь “режим дракона” пал, и пьеса разрешена. Каждый из нас ни по разу видел ее и в театре, и по ТВ. И что это нам дало? Все все поняли. Все узнали себя. Всем стало стыдно. И… все продолжают “ждать Ланцелота”.

Нет слов.

Ребенку скоро четыре года.

Украдено у N7111-FFC.

А.П. Чехов.
Отрывок из рассказа “Крыжовник”

“Вы взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье… Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из пятидесяти тысяч живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Всё тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то ведер выпито, столько-то детей погибло от недоедания… И такой порядок, очевидно, нужен; очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер осину, — и все обстоит благополучно”.

“Новое качество нации состоит как раз в том, что вождь не нужен, излишен, смешон, об этом пока, кажется, внятно написала только умная девушка Анна Вражина, колумнист «Ленты», отлично знающая психологию сети. Ризома — пространство чистого самоуправления, центр у нее везде, где ткнешь, и нужны ей не вожди, а модераторы. Горизонтальную сетевую структуру, она же грибница, она же ризома, изобрели не постмодернисты, не Делез с Гваттари, не теоретики постиндустриализма. Она была всегда, и рискну сказать, что это самая органичная форма существования архаических обществ. Вопрос в ином: почему эта структура в России так долго была неофициальна, то есть почему в одном государстве существовали, по сути, два — властная вертикаль и социальная горизонталь……

Коренное население никогда не ладило с вертикалью. Напротив, оно всегда сбегало от нее, чем и обусловлен размер Российской империи. Народ бежал от власти в Сибирь, на Дальний Восток, на юг, пока не упирался в очередной океан, и строил на захваченных землях собственную жизнь, пока его не настигала власть. После этого, впрочем, народ не останавливался, он бежал дальше, за границу, почему русский эмигрант и стал в конце концов таким же символом нации, как немецкий фельдфебель или американский ковбой.

Главная причина, по которой коренное население никак не могло установить в России собственную государственность, сводилась, вероятно, к слабым внутренним связям. И когда интернет наконец решил эту проблему, в России тотчас начало формироваться нормальное гражданское общество. Более того, на российскую самоорганизацию интернет наложился наиболее органично — почему «живой журнал», а впоследствии другие социальные сети и развивались тут опережающими темпами, становясь естественной заменой всем официальным СМИ. Получив в качестве инструмента интернет, твиттер и мобильную связь, российская сетевая организация немедленно оказалась эффективнее вертикали и не нуждается ни в каком вожде, потому что вождь для нее так же неорганичен, как для вече. Нам еще предстоит написать подлинную историю России и выяснить, как назывались ее захватчики, но несомненно, что сегодня их время кончилось. Гранит, царивший над болотом, перестал что-либо значить: болото научилось самоорганизовываться без него, и постмодернизм здесь ни при чем, поскольку болото существовало до всякого постмодернизма.”

(Полностью статья “Гражданин болот” живет З Д Е С Ь !) – )

“Для того, чтобы бегать за пиратами по всему миру материальных и физических средств нет, а государство пока не стремится помогать.

Я надеюсь, что мы получим возможность воздействовать на пиратов. Даже сложно представить их количество в сети интернет. Есть информация, что в отпуске Дмитрий Медведев читал книги Стига Ларссона в электронном виде. Я вам открою тайну: прав на автора в России нет ни у кого, ни на перевод, ни на само издание на русском языке!”

(Фрагмент интервью руководителя магазина электронных книг “ЛитРес” Сергея Анурьева инет-журналу “Компьютерра” (Источник)

Помнится, еще классе в седьмом, что ли, я открыл оглавление журнала “Юность” и увидел опечатку. Вместо названия произведения кто-то поставил ноль. “Прохлопали!”, – подумал я и полез смотреть, что там под этим “нолем” значится. И прочитал странное: “Я открыл форточку, и ко мне залетела черная дыра…” Эту черную дыру потом назвали “О” и вообще с ней было непросто. Это была повесть Андрея Вознесенского, которую я прочитал тут же, не отрываясь, и навсегда стал другим человеком.

Сегодня, когда миром правит воинствующая серость, о Вознесенском рассказывать бесполезно. Все равно, что орать в камере для буйно помешанных – никто не то, что не услышит, а просто даже слушать не будет. Бесполезно говорить молодым о том, что в 70-е молодежь Запада искренне завидовала нам, советским людям, потому, что у нас в стране поэты собирали стадионы. И одним из таких поэтов был Андрей Вознесенский. Честное слово – приезжал в город человек, без аппаратуры, без анамбля (сам, да!),  без света, звука, балета и бригады менеджеров и продюсеров, на каком-нибудь заборе вешалось небольшое рукописное объявление о том, что будут читать стихи, и народ забивал трибуны местного стадиона под завязку. Кассы ломали, друг на друге сидели. Просто для того, чтобы послушать стихи. Потом в атмосфере что-то щелкнуло, и люди стали забивать стадионы, чтобы послушать “Ласковый май”. Да, блин. Страну оккупировала всепобеждающая и многоликая “Зайка моя”, туды ее в качель…

Знаете в Москве, в районе Миусской, есть памятник русско-грузинской дружбы, сделанный из переплетенных букв кириллицы и грузинской клинописи этой… или как там их иероглифы называются… О нем еще все время рассказывают, что это первый памятник в Москве работы Церетели. Зародыш, тсзть, гиганского полипа, заполонившего сегодня весь наш город. Так вот – это памятник не столько Церетели, сколько Вознесенского. Андрей Андреевич же был архитектором, и предложил немало интересных архитектурных проектов. Идея показать единение народов через переплетение букв различных алфавитов – это именно его идея, Вознесенского. Если бы не она, эта идея, грош цена была бы этому памятнику – все остальное в нем доброго слова не стОит.

Полагаю, что теперь пора стареть. Человек стареет не тогда, когда спина не сгибается или песок сыпаться начинает. Мы и сегодня поздоровее многих юношей будем, ибо на советских хлебах вскормлены. Не в здоровье дело, а в окружении. Я мог активно и радостно жить в мире, в котором жили Высоцкий, Вознесенский, Миронов, Ульянов, Бондарчук-старший, Филатов, футбольный тренер Константин Бесков, в конце концов… Этому миру было не страшно даже наличие в нем некоторого количества гопоты, моисеевых, тимати и киркоровых – общая культурная масса все равно перевешивала пену, и баланс был на стороне хомо сапиенс. Сегодня мир иной. И нормы иные, что самое страшное. Я до сих пор смотрю на человека, не читавшего Вознесенского, как на аномалию, забыв о том, что аномалия теперь как раз – я, а не читать Вознесенского и не знать, кто такой великий Леонид Енгибаров – это грустная норма.

Очень плохо, что Вознесенский умер. Мир после этого стал еще более чужим и неинтересным. А когда мир становится совершенно не интересен, тогда и наступает старость. И от возраста это совершенно не зависит.

Какое счастье, что он вообще БЫЛ. И оставил нам надежду, что никакой этногеноцид, никакое замордовывание телевизионной попсятиной, никакие подмены понятий и бесконечный, круглосуточный многолетний обман не превратит нас ни в зрителей Петросяна, ни в слушателей Киркорова, ни в избирателей Миронова. Если рождаются Рыжие, значит, хрен нас потопишь. Из ниоткуда, без всяких причин выскочит однажды в совершенно нелогичном для этого населенном пункте золотоволосый ребенок и скажет: “От луны свет большой – прямо на нашу крышу, где-то песнь ямщика вдалеке я слышу…” И можно сколько угодно говорить о том, что “свет“ не может быть “большим” или “маленьким”. Потому что мальчик вырастет, и станет Есениным. Или у Рыжего -  просто, как гвоздь: “Каждый год наступает зима. Двадцать раз я ее белизною был окутан…” Двадцать раз. О чем я в двадцать лет думал? Кажется, о том, как подкатить к тоненькой мулатке из Тимирязевской академии… А умные люди в этом возрасте уже умеют говорить осмысленные слова. Совершенно простые, но от них сразу становятся видны все белые нитки в телевизионных докладах. И становится совершенно по барабану, что уже расписанные финансовые поступления накрылись медным тазом, а прозрачные намеки врача можно уложить в емкое русское слово из шести букв, но не “фиаско”. Такая все это чепуха, право слово…

Договоримся так: когда умру,

ты крест поставишь над моей могилой.

Пусть внешне будет он как все кресты,

но мы, дружище, будем знать с тобою,

что это – просто роспись. Как в бумаге

безграмотный свой оставляет след,

хочу я крест оставить в этом мире…

Не буду больше сего дня Рыжего читать. Потому что читаю одного поэта, а в голове крутятся строки Артема Тасалова, еще одного отторгнутого “бля элитой” замечательного современного русского поэта:

Византийским богословом
                           я хотел бы родиться,
впрочем, и тогда убивали…
                           Цветком полевым быть надеюсь,
но этот путь уже пройден.
                           И уперся я в белую стену —
тенью скольжу вдоль нее вечно…
Брат, на путях своих
                            помяни меня добрым словом.

Какая жалость, что он ушел. Нельзя сейчас так уходить. И хоть не мое это дело, но… Просто – жалко очень. Нам ведь сейчас выжить надо. Вопреки всему – выжить, выстоять среди “сидящих на корточках и мыслящих по понятиям” питерских “рулевых” и примкнувших к ним помощников из московской художественной “интеллигенции”. Нам надо не попасть под пули евсюковых и под приговор басманных судей, умудриться любить свой народ и не сесть при этом за “экстремизм”, говорить по-русски и не гоняться за деньгами, просто для того, чтобы были в России и такие люди тоже… Много задач у нас. Нельзя сейчас так уходить.

Хотя… Как я могу судить? Что я знаю о той боли, которя заставила его принять решение? Ничего не знаю. А ведь читаешь его стихи – там такая боль за каждым словом, что даже на расстоянии чувствуется. Вот и заткнусь тогда по этому поводу. Кстати, у того жа Тасалова – “Истомилась душа обживать равнодушье предметов… Уведи меня, брат, в беспредельную даль бытия, Где пасется в молчаньи блаженное стадо поэтов, На медовых устах золотые улыбки тая….”

Никогда нас не заломать ни чекистам, ни коммунистам, ни бандитам. Пока рождаются в России поэты – не заломать. Пусть и не надеются даже.

Не буду больше Рыжего сегодня читать. И картинки сюда никакой давать не буду. Не нужно. Лучше музыку послушаю. Хорошую. Достойную. По теме, кстати. И вам предложу послушать. Вам приятно будет, особенно тем, кто еще не ложился, а мне полюбому коньяк допивать – ну не оставлять же эти потешные брызги на дне, честное слово. Да и подумать заодно. О многом.

Разумеется, главным героем здесь является Чеширский Кот. То есть он не изображен как-то отдельно и крупно, но разбросан везде – в орнаментах, в деталях, в мелочах… Или он, или его странная улыбка. Рядом с настоящими Святыми и библейскими сценами.

Главной “Алисоманской” ценностью церкви является витраж с сюжетом Рождества Христова, который даже сотрудниками церкви именуется не иначе, как “The Large Alice Window”. При первом взгляде на этот витраж не увидишь ничего необычного: в центре – Богородица, склонившаяся над младенцем-Иисусом, вокруг – поклоняющиеся волхвы… Но стоит приглядеться повнимательней, и за спинами волхвов мы видим до боли знакомую парочку – стящего на коленях мужчину в традиционной сутане, и рядом с ним девочку. Они так органично вписаны в композицию, что только со второго раза узнаешь в них Алису и самого Кэрролла.

Ну, а детали под Главным сюжетом вообще не скрываются, а прямо адресуют нас к персонажам из “Алисы”. Здесь мы увидим и Белого Кролика, и Грифона, и Герцогиню, и Королеву, и Шляпника, и Садовую Соню, и Грифона с Деликатесом… А если кто-то из посетителей окажется недостаточно внимательным и не сразу поймет, о чем, тсзть, “спич эбаут”, – для таких черным по-английскому написано, что витраж этот создан в память о Льюисе Кэрроле, даты жизни, цитаты из книги… И все это – в одном сюжете с Рождеством Христовым, напомню. И это – не у иных вольнодумных протестантов, которые и рок-н-ролл на мессах поют, а у предельно дисциплинированных и жестко организованных протестантов-баптистов, которые вольнодумство ваще ни в чем не допускают! Я с баптистами сталкивался, я знаю – у них не забалуешь! Чудны дела твои, Господи…

Сегодня церковь Всех Святых в Уоррингтоне неплохо зарабатывает на “Алисоманском антураже”. Более того – она является обладателем печатных досок уникальной цветной гравюры работы художника Билля Гелдарта – еще одного знаменитого сына графства Чешир, который наваял панораму с участием персонажей из “Алисы” на фоне Уоррингтонской церкви, и теперь продает оттиски всем желающим на паях с церковью. Взаимовыгодный бизнес, ибо охотником приобрести такую гравюру с автографами викария и художника – пруд пруди, а оттиск стоит ни много, ни мало, а 70 фунтов стерлингов с почтовыми расходами. На месте – дешевле. Я дам здесь изображение гравюры, но оно перепахано защищающими копирайт полосами – священники авторское право блюдут четко, это для них – хлебушка кусок. Размер я дал здоровенный (если кликнуть), чтобы всех персонажей разглядеть можно было, поэтому грузиться картинка будет долго.

Вот, собсна, и все. Не знаю, как вас, а меня вот такое религиозно-коммерческое прочтение “Алисы” позабавило. Но не рассердило, нет. Ничего страшного я не увидел. Баптисты часто используют в оформлении своих церувей местных героев – пожарных, военных, многодетных матерей. Мне это, знаете, даже нравится. Это говорит о единстве церкви и народа. Зайдешь в такую церковь, и чувствуешь себя своим. Нет ощущения недостойного червя, который попал в святое место либо по ошибке, либо по недосмотру… Но это уже немножко иная тема. Про Церковь Всех Святых в Уоррингтоне я, собсна, уже закончил. А вот – фрагменты того самого витража, о котором я тут рассказывал -

All Saints Church in Daresbury, England -

Сайт Церкви Всех Святых в Уоррингтоне (Дарсбери, графство Чешир) – http://www.daresburycofe.org.uk/

Интерактивная страничка The Large Alice Window – http://www.daresburycofe.org.uk/window/Alice/index.html

 
Замечательный у людей бизнес. Я, кстати, не просто теоретически завидую – я пробовал пару лет назад поднять пару издательских проектов, правда, в области видео DVD, но понял, что это отдельное и совсем непростое дело, которое вполне способно отомстить за невнимание к себе полным разорением владельца. Решил не рисковать.

А те, кто набрался смелости и рискнуть, собираются в эти выходные на свой фестиваль под названием “Бу!фест”. В выставочном зале на Солянке. Вы представляете, что там будет? Вы только представьте, от счастья обалдеете! Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания книг. Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания CD и DVD. И там будет куча редкой, нетипичной для массового эфира музыки!

Господи, ну что еще нужно человеку для полного, безоблачного и всепоглощающего счастья?

P.S. Музыканты там действительно будут представлены очень интересные. И еще там будет куча интересных людей, которые тянут на себе интересные некоммерческие проекты. Такие, например, как “Москва, которой нет”. Короче, наши люди там собираются! Надо бы подойти, побродить… А Ксифу за наводку – земной поклон!

Я тут напишу несколько, хорошо? Я их просто обожаю.

Камушек

Пушистый камушек воробья на окаменевшей дороге. Ноябрь.

Февраль

Бревнышко прижалось к горячей печке и увидело во сне птиц.

Барашки

Облака барашков на земле, барашки облаков в небе

Стрижи

С утра стрижи стригли небо и к вечеру засыпали весь двор одуванчиками

Одуванчик

Кажется, стоит одуванчику подпрыгнуть — и он сразу улетит на небо.

Черепаха

Если черепаху пустить по булыжной мостовой, глядя на нее, захотят научиться ходить все булыжники.
И представляете, однажды утром ваша мостовая отправится гулять в поле…

Цыпленок вечером

Сумерки.
Цыпленок бежит в тумане тополиного пуха, как молодой месяц в облаках.

Лошадь

Если бы лошадь умела сидеть, как собака, она бы научилась сидеть в оглоблях и за день не так уставала.

Кузнечик

Кузнечик — зеленая пружинка луговых часов.

Бабочка

Бабочка живет один день.
Левое крыло бабочки — утренняя заря, правое крыло — вечерняя.

ОтСэрятина: Вот не хочу сюда картинку давать. Не надо. Отвлекать будет.

Сегодня, наверное, Сергей Григорьевич, с его брутальной внешностью благородного разбойника из Шервудского леса, неплохо бы зарабатывал на сериалах. И писал бы килограммами сценарии о толпах вооруженных мужчин,  гекалитрами пускающих друг другу кровь (в рабочее время!) ради чемодана денег или подписи под неведомым договором. И сниматься вполне бы мог – фигли, с его-то фактурой… И вряд ли ему могла прийти в голову идея взяться за сказки с такими неестественными для сегодняшнего дня названиями, как “Осенняя песня травы”, “Когда ты прячешь солнце, мне грустно”, “Разрешите с вами посумерничать”, “Как оттенить тишину”,  “Мы будем приходить и дышать”, “Теплым тихим утром посреди зимы”, “В сладком морковном лесу”, “Правда, мы будем всегда?” – сказки, даже названия которых излучают тихое безоблачное счастье, к которому мы все так стремимся..  Сказки о том, что… А о чем, кстати, его сказки? Мне как-то посчастливилось (это сейчас я

понимаю, что посчастливилось, тогда понятия не имел) присутствовать на встрече с Сергеем Григорьевичем в Домжуре. Его тогда прямо спросили, о чем его сказки. И он, естественно, не нашелся, что ответить прямо и в лоб. Улыбнулся и сказал – “О жизни”. Не о той жизни, которую нам навязывает социум, инстинкты и реклама. А о той, которой мы все непременно должны были бы жить “потом, когда вырастем”. А получилось это далеко не у всех. И почему не получилось – об этом, кстати, тоже есть в этих сказках, если внимательно почитать.

…Слава мультфильма “Ёжик в тумане”, его лавры, – вполне заслуженные, к слову, – “Лучшего мультфильма всех времен и народов”, оттеснили сказки Сергея Григорьевича Козлова на обочину мейнстрима. Из негласного списка обязательного чтива интеллигенции, наряду с романами Стругацких, Булгаковым, Довлатовым, Аксеновым, Петрушевской,  эти сказки перекочевали в разряд “Для специалистов и любителей”. И это, замечу, к счастью и для них, и для нас. Потому что они пронизаны такой невероятной, такой рафинированной любовью, которая, как Высшее Знание, не должна принадлежать всем. Которую надо заслужить, выстрадать и уметь понять. Уметь почувствовать, унюхать, разобрать в простенькой байке о говорящих животных, любящих попить чаю “с можжевеловыми веточками”, да звезды посчитать. Слева от печной трубы, и справа… Мультфильм Норштейна гениально впитал в себя самое крупное из сказок Козлова, самое осязаемое, различимое “невооруженным глазом”, “прямой мессадж”, и поэтому стал любим всеми и понятен всем. От Калифорнии, где он впервые завоевал титул “Лучшего анимированного фильма всех времен и народов”, до Токио, где этот титул был подтвержден и закреплен навечно. Его герои перекочевали в темы оформления страниц Гугла, на обои рабочих столов наших мониторов, на бочины наших автомобилей, и даже в перекошенном завистью и ненавистью Киеве появился маленький памятник Ёжику. Которого, очевидно для того, чтобы скрыть его москальско-жидовскую сущность, там нарекли “Лошадкой”. Что не сделало его менее узнаваемым… Ёжик вышел из тумана, “вынул финку из кармана” и зажил собственной, вполне себе современной попсовой жизнью. Сегодня у него, наверное, есть микроволновка, ЖЖ и нимфеточный фан-клуб.А из колонок звучит Тимоти или, еще того хуже, Сердючка. “Он не жалеет ни о чем, и держит дома шесть альбомов “ГО” и пять альбомов БГ”.  А сказки… Они остались для тех, кто, напившись допьяна волшебным туманом Норштейна, захотел узнать – а что же прячется за ним, за этим туманом? Что дальше-то?

А дальше – счастье. Простое и бесхитростное, не испохабленное ценностями сегодняшнего дня, не отравленное манией материального успеха и известности любой ценой. То самое счастье, рецепт которого нам навсегда оставил Сергей Григорьевич Козлов еще в шестидесятые годы минувшего столетия. Берите, читайте, пользуйтесь, думайте! И будьте счастливы. Это не пожелание в данном случае, а напутствие. Потому что человеку, понявшему эти сказки, несчастливым быть трудно. Очень не напрасно прожил свою жизнь Сергей Григорьевич, всем нам Инструкцию оставил! И убедил в том, что “мы будем всегда”. Да, он умер. Но скажите – а разве умрет в нас с вами Ёжик, Медвежонок, их друзья, их незверячие философские разговоры и проблемы, их “чай с можжевеловыми веточками” и варенье в узелке? Да никогда. Это в нас до конца теперь будет. И во всех тех, кто Инструкцию прочитал.

Какой-то нетраурный пост получился, правда? Кстати – если кто-то хочет освежить в памяти сказки Козлова, так я некоторые из них еще несколько лет назад опубликовал. Юра велкам, кагрится! Это будет лучшей памятью о Сергее Григорьевиче.

“Он был как из сказки: всегда добр и поэтому всегда прав. Такая была его эпоха, что доброта всегда   побеждала.   "Из  всех   возможных   решений   выбирай   самое доброе".  Не  самое  обещающее,  не   самое  рациональное,   не   самое прогрессивное и, уж  конечно,  не самое эффективное – самое доброе! Он никогда не произносил этих слов,  и он очень ехидно прохаживался  насчет тех своих  биографов, которые приписывали ему эти слова, и он  наверняка никогда не  думал  этими словами, однако вся суть его  жизни  -  именно в этих словах.  И конечно же, слова эти – не  рецепт,  не  каждому дано  быть добрым, это  такой же талант, как музыкальный слух  или  ясновидение, только
еще  более редкий.  И  плакать хотелось,  потому что умирал самый  добрый из людей. И на камне будет высечено: "Он был самый добрый"…

Аркадий и Борис СТРУГАЦКИЕ, “Волны гасят ветер”

Я дам здесь кусочек из “Затоваренной бочкотары”, ОК? Если кому не в кайф пойдет – не ругайтесь. Это я себя так радую. Это можно. Это допускается.

Василий АКСЕНОВ.
Третий сон военного моряка Шустикова Глеба

(отрывок из повести “Затоваренная бочкотара”, 1968 год)

     Утром обратил внимание на некоторое отставание мускулюс  дельтоидеус. Немедленно принял меры.
     Итак, стою возле койки – даю нагрузку  мускулюс  дельтоидеус.  Ребята занимаются кто чем, каждый своим делом – кто трицепсом, кто бицепсом,  кто квадрицепсом. Сева Антонов мускулюс глютеус качает – его можно понять.

     Входит любимый мичман Рейнвольф Козьма Епистратович. Вольно!  Вольно! Сегодня манная каша, финальное соревнование  по  перетягиванию  канатов  с подводниками. Всем двойное масло, двойное мясо, тройной компот.  А пончики будут, товарищ мичман? Смирно!  И  вот  схватились.  Прямо передо мной надулся жилами неуловимо знакомый подводник. Умело борется  за
победу, вызывает законное уважение, хорошую зависть, В результате невероятный случай в  истории  флота  со  времен  ботика
Петра – ничья! Канат лопнул. Все довольны.
     Я лично доволен и в полном параде при всех значках гуляю по  тенистым аллеям. Подходит неуловимо знакомый подводник.
     – Послушай, друг, есть предложение познакомиться.
     – Мы, кажется, немного знакомы.
     – А я думал, не узнали, – улыбается подводник.
     – Телескопов Володя?
     – Холодно, холодно, – улыбается он.
     – Дрожжинин, что ли? – спрашиваю я.
     – Тепло, тепло, – смеется он.
     Пристально вглядываюсь.
     – Иринка, ты?
     – Почти угадали, но не совсем. Моя фамилия – Сцевола.
     – А, это вы? – воскликнул я.  -  Однако  ручки-то  у  вас  обе  целы. Выходит-миф, треп, легенда?
     – Обижаешь, – говорит Сцевола. -  Подумаешь,  большое  дело  -  ручку сжечь.
     Тут же Сцевола чиркает зажигалкой,  и  фланелька  на  рукаве  начинает пылать.
     Поднимает горящую руку, как олимпийский  факел,  и  бежит  по  темной аллее.
     – Але, Глеб, делай, как я!
     Поджечь руку было делом одной секунды. Бегу  за  Сцеволой.  Рука  над головой трещит. Горит хорошо.
     Сцевола ныряет в черный туннельчик. Я – за ним. Кромешная мгла,  лишь кое-где мелькают оскаленные рожи империалистов. На  бегу  сую  им  горящую руку в агрессивные хавальники. Воют. Выбегаю из  туннеля  -  чисто,  тихо, пустынно. По радио неуловимо знакомый голос:
     – Готов ли ты посвятить себя науке, молодой, красивый Глеб, отдать ей себя до конца, без остатка?
     Гляжу-лежит Наука,  жалобно  поскрипывает,  покряхтывает,  тоненьким, нежным и нервным голосом что-то поет.  Какие-то  добрые  люди  укутали  ее брезентом, клетчатыми одеялами. Ору:
     – Готов!
     Нате вам, пожалуйста, – из комнаты смеха выходит  Лженаука  огромного роста. Напоминает какую-то Хунту из какой-то жаркой страны. В  одной  руке кнут, в другой – консервы рыбные и бутылка "Горного дубняка". Знаем мы эту политику!
     Автоматически  включаю   штурмовую   подготовку.   Подхожу   поближе, обращаюсь по-заграничному:
     – Разрешите прикурить?
     Лженаука пялит бесстыдные зенки на мою  горящую  руку.  Размахивается кнутом. Это мы знаем, Носком ботинка в голень – в надкостницу!  Тут  же  – прямой удар в  нос  -  ослепить!  Двумя  крюками  добиваю  расползающегося колосса. Лженаука испаряется.
     Хлынул тропический ливень – ядовитый. Кашляю и сморкаюсь. Гаснет  моя рука. Бегу по комнате смеха  -  во  всех  зеркалах  красивый,  но  мокрый.
Абсолютно не смешно. Пробиваю фанерную стенку и вижу…
     …за лугами, за морями, за синими горами встает солнце, и  прямо  от солнышка идет ко мне любимая в шелковой полумаске. Идет  по  росе  Хороший Человек.

Я не знаю, по каким книгам учится жить современная молодежь. Мы учились думать и оценивать жизнь и друзей по книгам Аксенова, стихам Евтушенко и им подобных “шестидесятников”. Это очень резкие учителя были, ершистые, неуживчивые, черно-белые и бескомпромиссные. Они лезли в драку по поводу и без. Они готовы были настучать по скулам всему миру, если этот мир не отвечал их представлениям о добре и справедливости. Вот мы такими и выросли – готовые и на Манежку против танков в 91-м пойти, и Белый дом собой прикрыть, надеясь, что там сидит Будущая Российская Демократия, а не кучка “ворья на доверии”… Они сделали свое дело, научив нас не мириться с дерьмом во власти. Мы сделали свое дело, свернув кукиш ГКЧП и пережив “несовместимые с жизнью” 90-е. И продолжаем “ёрзать на попе” и сейчас, хотя жизнь уже сложилась, кусок хлеба обеспечен и всегда можно найти часок-другой для “спокойно попить пивка”. Нельзя нам спокойно, когда во Львове бюст Пушкина регулярно сжигают и фашисты – у власти, в Севастополе – корабли США, а грузины хотят скинуть своего президента не за то, что тот довел дело до войны с Россией, а за то, что он “потерял грузинские территории”. Какое тут нафиг пиво? Нас не тому учили. И не так.

Среди моих ровесников нет таких, которые бы не читали Аксенова. Всего – от просоветского “Звездного билета” до эпической “Московской саги” и провидческого “Острова Крым”. Нет таких, потому, что не читать Аксенова и существовать в нашем поколении было совершенно невозможно. Конечно, мы его ругали, обсуждали нелицеприятно, материли за “бронзовелось”, но обязательно читали. Среди моих друзей помоложе уже много таких, кому имя “Аксенов” вообще ни о чем не говорит. Их кумир – обдолбаный юный рэпер с неустойчивой ориентацией и великой мечтой “снять клип с элементами содомии”. Им неважно, что умер Аксенов. Они его и так не знали. А, может, ничего страшного в этом и нет? Для нас он – полюбому жив, мы куски из “Скажи изюм!” наизусть знаем, а для них, юных, его и не было никогда. Для нас “свобода” – это иметь возможность открыто сказать о своем несогласии и властью и в любое время иметь возможность слетать в Париж, для них – жопа по телевизору.

Боже, какое счастье, что я не молод! Какое счастье, что в юности я был обязан читать Аксенова и знать Евтушенко. Смотреть Антониони и хотя бы пытаться понять Стравинского. И только благодаря этому остался неравнодушным и любопытным до сих пор. Если бы я был молодым сегодня, я бы, наверное, удавился. Чтобы на фразу “А знаешь, Вася Аксенов умер!” не спросить “А кто это?”

500110704

Короче – “Братья Карамазовы”, со вчерашнего дня идущие по Первому каналу, оставляют впечатление читки сценария. Будто собрались неплохие актеры, взяли в руки малознакомый текст, и схематично, примерно обозначая образы, начитывают реплики. Поскольку произведение всем со школы хорошо знакомо, серьезных сбоев нет. Но и глубины особой нет – люди только к тексту присматриваются. Хотя ругать актеров было бы проще всего – мы-то к старой экранизации привыкли, Ивана Пырьева, 1969 года, а там трех братьев играли Михаил Ульянов, Кирилл Лавров, да Андрей Мягков. Поди-ка, потягайся… Ни одного сегодняшнего актера нельзя винить в том, что он – не Ульянов! И не Лавров. Это было бы нечестно.

Чтобы Контрабас опять не называл меня “вредным” и “капризным”,  специально скажу: один бесспорный “плюс” в сериале я уже заметил. Это Елена Лядова в роли Грушеньки. Пырьев в этой роли снимал свою единоутробную жену с простым русским именем “Лионелла”, и эта роль, на мой взгляд, самая слабая в экранизации 1969 года. Лядова же настолько органична в роли “инфернальной красавицы” и “роковой женщины”, что хотя бы ради нее стоит досмотреть сериал. Именно такой я и представлял себе Грушеньку, какой ее делает Лядова. Плюс ко всему, думаю, обязательно “выстрелит” Павел Деревянко (Смердяков). Я не могу сказать, что внимательно следил за этим актером, но пару раз видел, как он при совершенно никакой постановке, “на ровном месте”, как говорится, делал чудеса. Наверняка и здесь выкрутится, придумает что-нибудь. Сильный артист Павел Деревянко, мы еще о нем не раз услышим в самых превосходных степенях, вот помяните мое слово.

Плохих актеров в экранизации-2009 вообще нет, как это ни странно для сериала. Все хороши, у всех серьезная, “непопсовая” школа. Попадание в образы наблюдается у всех без исключения. Но смотрятся эти прекрасные актеры настолько пунктирно, настолько схематично, настолько полупрозрачно, словно они ждут опаздывающего на репетицию режиссера, и от нечего делать вполсилы “прогоняют” сцены. Чтобы время не терять.

Однако, только две серии показаны. Еще десять впереди. Но что-то не верится, что фильм “пойдет в глубину” – очевидно, так и останется “видеокомиксом по роману Достоевского”, набором средненьких иллюстраций и пособием по безошибочному использованию классического брэнда “Dostoyevski” для успешной продажи на рынке серенькой продукции. Кстати, у производителя сериала компании “Централ партнершип” опыт по продаже русской классики есть. Они давно поняли, что если к серенькой ленте прицепить раскрученный русской литературой ярлык, то лента бойчее подается. Вне зависимости от качества. Результат такого подхода, судя по всему, нам сейчас по Первому каналу и демонстрируют.

P.S. – А к художнику, который придумал по светлому полю кадра запустить бледно-розовый тонкий титр, надо применить телесное наказание. Титры существуют для того, чтобы зрители их читали, причем не напрягаясь, а не для того, чтобы художник выпендривался. Сечь, на конюшне. Однозначно.

На вопросы читателей "Ленты.ру" о Н.В.Гоголе отвечает критик и литературовед Игорь Петрович Золотусский, автор нескольких известных книг о Гоголе, председатель Гоголевского фонда. 

"Сергей [26.01 20:51]
Уважаемый Игорь Петрович!
Николай Васильевич Гоголь по своей ментальности русский или украинский писатель?"

Гоголь родился на Украине, Гоголь любил Украину, но Гоголь был великим русским писателем. Он сам говорил об этом не раз: "Мы должны мыслить и писать по-русски". Это его собственные слова. И дело даже не в том, что он это сказал. А в том, что принадлежность писателя к какой-то стране определятся не местом, где он родился, а языком, на котором он пишет, на котором мыслит. Нет, Гоголь отнюдь не украинский писатель, хотя он использовал в своих первых повестях сцены из украинской жизни, украинские темы. Он великий русский писатель.

"Борис [26.01 16:43]
Здравствуйте, Игорь Павлович!
Коснулись ли множественные разноглаия России и Украины в разлмчных сферах современного осмысления (переосмысления) творчества Гоголя россиийкими и украинскими гоголеведами?"

…<…>украинская власть… в поисках оправдания величия Украины ищет в ее прошлом какие-то примеры, способные оправдать это величие. У них нет великого украинского писателя – они решили сделать его из Гоголя. Перевели на украинский язык многие его сочинения, в том числе "Тараса Бульбу", и везде, где Гоголь пишет о славе русской земли, русского народа, русского товарищества, они всюду изменили слово "русский" на "украинский". Что, конечно, есть искажение исторической правды и насилие над наследием Гоголя. Вот так политические мотивы приводят к дурным поступкам, которые осложняют отношения двух культур, всегда бывших родными сестрами. Я думаю, не только культур, но и даже народов. Хотя сами народы этого не хотят. Этого хотят политики в Киеве.

"Алексей [27.01 15:42]
Здравствуйте, уважаемый Игорь Петрович! Не могли бы вы прокоментировать ваше отношение к современной интерпритации произведений Николая Васильевича Гоголя на Украине. Заранее благодарен".

Если подниматься на высоту пафоса, то это, конечно, вызывает негодование. Но в целом, я бы скорее отнесся к этому с юмором, потому что эти попытки выглядят смешно.
Конечно, обычно, в таких случаях – когда искажается творение писателя – всегда находятся родственники, которые вступаются за его имя. Хотя авторское право действовало тогда, когда жил Гоголь, в течение 50-ти лет. Это не меняет дело. Речь идет о чести, об уважении к памяти гения русской литературы. Наше государство могло бы отреагировать на эти искажения творений Гоголя. Но оно молчит.

"Lathean [26.01 13:36]
Какую роль на ваш взгляд играет творчество Гоголя в культурном воспитании современных школьников?"

Наше поколение выросло на Гоголе, то есть на великой русской литературе. Среди людей моего возраста, моего поколения, моей эпохи были разные люди, но я вам должен сказать, что большинство из них получились очень неплохими гражданами, именно благодаря русской литературе, которая сейчас, по существу, уничтожена в школьных программах. На чем воспитывается человек? – На прекрасном слове, на красоте, на благородстве – все это несет русская литература и с ней вместе – Гоголь.

"Никита [26.01 21:36]
Игорь Петрович, не пора ли хотя бы вскользь начать упоминать в школьных учебниках о том, что Гоголь страдал неизлечимым психическим заболеванием (маниакально-депрессивный психоз), наложившим отпечаток на все его творчество. Без этого невозможно понять, почему гениальный писатель в последнее десятилетие ушел в себя и дважды сжигал текст второго тома "Мертвых душ", а также многие другие аспекты его биографии. Когда школьники и абитуриенты пишут сочинения о Гоголе, они должны знать, что действительно происходило в душе несчастного гения, не так ли?"

Отвечая на ваш второй вопрос, я сразу могу сказать, что должны.

Что касается психического заболевания, то, поверьте мне, человеку, который занимается Гоголем уже 40 лет, что это абсолютный миф, это мыльный пузырь, который, когда на него посмотришь, тут же лопается. Никакого психического заболевания у Гоголя не было, хотя на Гоголе паразитирует целая психиатрическая литература. Это паразитарная литература, потому что нельзя объяснять какие-то расходящиеся с общепринятым кодексом поступки Гоголя и его мнения, исходя из того, что это все продиктовала какая-то психическая болезнь.

Гоголь был гениальный человек, человек чувствительный. Он чувствовал и понимал то, что мы в тех же обстоятельствах понять и почувствовать не можем.

Нам часто кажутся странными определения, которые выходят из-под пера гения, или его поведение. Я могу с полной уверенностью, отвечая за свои слова, заявить, что Гоголь был психически здоров. Да, у него были тяжелые состояния, когда он, как и все люди, заболевал. Конечно, он боялся смерти, и этот страх смерти продиктовал ему завещание, которое напечатано в его книге. У Гоголя были, конечно, моменты, когда он впадал в уныние. Но его, как правило, от таких вот "болезней" спасала дорога. Ведь если у человека какие-то органические поражения психики, то он не может спастись дорогой, сесть в дилижанс, поехать – и стать здоровым, не так ли? А вот с Гоголем это происходило. Данные факты доказывают еще раз, что он был здоровым человеком. А эти душевные отклонения: отклонения настроения, отклонения какого-то чувства, вдруг нахлынувшего на него, какие с каждым из нас бывают – это не болезнь, это переживания живого гениального человека, который, повторяю, чувствует и видит сильнее нас и дальше нас.

(Полностью материал ЗДЕСЬ)

ОтСэрятина: на рисунке – Николай Васильевич Гоголь, но без привычных усов. Этим мне портрет и показался интересным.

Обожаю Гугл, честное слово!

ОтСэрятина: Вот категорически рекомендую прочитать!

ПыСы – А что – “не объявили еще Одессу вольным городом?” ©

Итак – это не "известный театральный монолог", а ОТРЫВОК ИЗ СТАТЬИ, которая принадлежит перу Белинского. Виссариона, блин. Григорьевича. И называется которая "Литературные мечтания. Элегия в прозе". Просто раньше и критика, и журналистика были несколько не тем информационно-криминальным экономическим словоблудием, как сегодня. Вот мы с монологом и путаем.

Итак, вот наиболее известный фрагмент, о котором шла речь -

"Театр!.. Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить театра больше всего на свете, кроме блага и истины? И в самом деле, не сосредоточиваются ли в нем все чары, все обаяния, все обольщения изящных искусств? Не есть ли он исключительно самовластный властелин наших чувств, готовый во всякое время и при всяких обстоятельствах возбуждать и волновать их, как воздымает ураган песчаные метели в безбрежных степях Аравии?.. Какое из всех искусств владеет такими могущественными средствами поражать душу впечатлениями и играть ею самовластно…

…Bозможно ли описать все очарования театра, всю его магическую силу над душою человеческою?.. О, как было бы хорошо, если бы у нас был свой, народный, русский театр!.. В самом деле, — видеть на сцене всю Русь, с ее добром и злом, с ее высоким и смешным, слышать говорящими ее доблестных героев, вызванных из гроба могуществом фантазии, видеть биение пульса ее могучей жизни… О, ступайте, ступайте в театр, живите и умрите в нем, если можете…"

Вот так его читала несравненная Татьяна Доронина в фильме "Старшая сестра".

Вот так она читала его уже после раскола… одного там театра! Который “храм”. -

А вот здесь лежит ОРИГИНАЛ. Читай, развивайся. И не спорь со старшими! У которых еще остались огрызки памяти. 

Один человек проходил мимо и остановился. Он увидел инвалида, у которого было всего лишь несколько монет в его шляпе. Он бросил ему пару монет и без его разрешения написал новые слова на табличке. Он оставил её слепому человеку и ушёл.

К концу дня он вернулся и увидел, что шляпа полна монет. Слепой узнал его по шагам и спросил, не он ли был тот человек, что переписал табличку. Слепой также хотел узнать, что именно он написал. Тот ответил:

— Ничего такого, что было бы неправдой. Я просто написал её немного по-другому.

Он улыбнулся и ушёл .

Новая надпись на табличке была такая: «Сейчас весна, но я не могу её увидеть».

(Отсюда)

Итак -

Однажды в телевизоре появился бледный, как смерть, Министр Финансов и заявил:
- Финансовый кризис нас не затронет. Потому что. Я вам точно говорю.
Население, знающее толк в заявлениях официальных лиц, выматерилось негромко и отправилось закупать соль,спички и сахар.

- Все о-фи-ген-но! Вы понимаете?! О-ФИ-ГЕН-НО!!! – внушал Президент. – Мы уже сегодня могли бы построить коммунизм. Единственное что нас останавливает – нам всем станет нефиг делать. Потому можете спать спокойно! Стабильнее не бывает! Пенсионеры покупают икру ведрами! Предвижу качественный скачок, рывок и прыжок. А количественный – вообще бег! Семимильными шагами к достатку и процветанию. Карибы становятся ближе. Отсель грозить мы будем миру. По сто тридцать центнеров роз с каждой клумбы. Надои будем вообще сокращать. Коровы не могут таскать вымя. Население возмущено дешевизной. Южная Америка просится в состав нас на правах совхоза. Ура!
- Да что ж вы там такое готовите, звери?! – закричало население и на всякий случай переоделось во все чистое.

(Оригинал этой записи находится на Frumich.com)

Вот смотрите – группа номинально американская. Но создал ее эмигрант, который с мамой сбежал из ГДР в ФРГ, а оттуда в Канаду. И потом в США…  Английский учил, как чужой. Но рок-н-рол и кантри-музыку знал прекрасно – с малолетства слушал американское военное вещание на Европу. И разложился, понятное дело, по самое "не хочу".

В 60-х, на волне культуры хиппи, создал группу с названием, повторяющим имя книги, которая… Как бы сказать… Короче, которая не дает никаких ответов, а только ставит вопросы и заставляет думать. И показывает, насколько торгашеское, обывательское, мелкобуржуазное болото глубоко проникает в мозг даже лучших представителей Homo Sapiens. Собственно, то, чем и занимались все хиппи, – мелкобуржуазное болото отрицали. Да и о музыке там, в книге, немало говорится. Группа получилась культовой – то есть популярной только в среде требовательной публики. В том числе и в СССР. Да, у нас ее очень уважали в свое время. Сейчас, правда, уже не услышишь. Потому как то самое "мелкобуржуазное болото" здесь победило, кажется. И наша попса – тому доказательство. И очень хорошо, что Артемий Троицкий дал своей премии такое "думательное" имя. Во-первых, это может заставить Некоторых, Отдельно Взятых… прочитать прозу или, может, даже стихи Германа Гессе. Во-вторых, они могут заинтересоваться и ранним рок-н-роллом, а это прекрасно, потому что это – та музыка, которую делали не для денег и дешевой популярности в среде восторженных малолеток, а чтобы о сокровенном сказать, чтобы заставить людей подумать о Непростом. И самому задуматься. Конечно, эта музыка уступает в "зализанности" современным клубным миксам, но ведь делали-то ее не компьютерными программами, а руками и головой. Не всегда свежей. И исполняли опять же руками. С помощью вырезанного из пластика самодельного медиатора. Так что не надо сравнивать.

Да! Некоторых, Отдельно Взятых, которые из горшковой группы, а уже курили, прошу обратить внимание – это концерт 1968 года. Когда ваших родителей еще, наверное, на свете не было, люди уже пели рок-н-ролл… И еще – тут под четвертым номером идет песня под названием "Hoochie Coochie Man". Помните, еще в старом дневнике я ругался и доказывал, что это не Чиж и компания это название придумали, и еще Дейва ГоуГоу в пример приводил? Но там была уже современная, высококлассная версия. Жирно исполненная и классно записанная. А здесь – исходник. 1968 год. Так что поймите правильно, о чем речь, и не ме надо морщить свои Неорганизованные Носы, ОК?

Ну слушаем уже "Steppenwolf". Самому хочется…

STEPPENWOLF, 1968

"Последние годы, как это часто бывает при жизни гениев и легендарных личностей, имя Великого Писателя среди народа вызывало противоречивые чувства.  Величайший Кыргыз не стал Совестью Нации, а к сожалению, превратился в придворного, чья сакральность помогала легитимизировать власть и облагораживать ее. От Айтматова, который в свое время отказался стать первым президентом Кыргызстана, ждали многого.  Чынгыз Торекулович последние двадцать лет прожил вдалеке от своего Отечества.  Его голоса не было слышно, когда растаскивали по углам общенародное добро, растаптывали достоинство простых людей и нарушали вековые табу.  Народ Кыргызстана так и не услышал строгого голоса Чынгыза, одергивающего обворовавшихся и призывающего к совести оболгавшихся мелких и больших современных ханов и баев.  А ведь нынешнее лихолетие – это время торжества и триумфа сабитжанов и орозкулов, подлецов и негодяев, типажи которых так точно были когда то выведены айтматовским пером.  Это время, когда разрушался мир Дюйшена, Буранного Эдигея и Толгонай.  Простых, но честных и прямодушных людей, самых любимых айтматовских героев, обрекли на полуголодное существование, над ними измывались и плевали в душу.  Они никогда не дождались защиты и заступничества Чынгыза Айтматова." (ИСТОЧНИК)

…Не чувствую себя вправе комментировать эти строки.

…Римму Казакову называли “Евтушенко в юбке”. А она сердилась на это и говорила, что она, во-первых, не в юбке, а во-вторых, вообще Казакова. И если уж кому-то угодно давать сравнительные имена, то пусть называюй Евтушенко “Казаковой в брюках”. Она как-то написала: “Поэзия – мужичье дело. / Воловий труд. Соленый пот. / Зачем же Орлеанской Девой / В поэты девочка идет?”. Она и писала так – тяжело, на совесть, без малейшего брака. Долго и непросто. И поэтому очень сильно переживала, когда ее стихи начинали петь и делали это неправильно. Утверждала, что ее строку из некогда популярной песни “Я узнаю цену раю / Ад вкусив в раю, / Я тобой переиграю / Молодость свою” никто никогда правильно не спел, не услышал и не понял. Пели то “Откусив с краЮ,” то “Ад вкусив скраЮ”, то “Надкусив”… А она этого не писала. Жаловалась, что Серов и Крутой капитально обидели ее с деньгами, когда поперла “Мадонна” и прочие шлягеры. И вообще утверждала, что “поэзия – это одно дело, а текс песни – совсем другое. И не надо путать эти разные вещи. Если вам нужен текст – так и скажите, не трогайте стихи, сделаю я вам текст!”. Профессионал, что еще сказать…

Она родилась в Севастополе и лучше многих знала, что этот город способен быть только русским или не быть вообще. Закончила Ленинградский универ, истфак. И знала Питер насквозь. И любила. Была очарована Сибирью и Дальним Востоком. Настолько, что долго работала редактором на Хабаровской студии кинохроники… А Москва – это просто ее жизнь. Она была всем нам своя, потому что обо всем знала не понаслышке. Взлетала и падала по-настоящему, до конца. Помню, в 1996-м у нее на кухне стояли пачки со скромными, бедненько изданными сборниками. Стихи в стране не публиковали, Римма Федоровна издала два сборника на свой счет, поэтому “подарочных” изданий не получилось. Я и взял там, на кухне, по одной книжке. Поэтический сборник “Наугад” (Римма Федоровна, смеясь, называла его “Ну и гад!”, так непросто он ей достался. Так сказала – “И этого “ну-и-гада” тоже возьми!”) и книжку “Возлюби”, в которой стихи перемежаются с прозой, публицистикой, размышлениями и монологами мудрой, опытной и глубоко чувствовавшей женщины. Я сейчас хотел процитировать пару фраз из ее прозы, но не смог выбрать – зачитался! Настолько интересно…

Я здесь, пожалуй, две фотографии дам. Одну – скан с форзаца сборника “Наугад”. Потому что такого снимка в инете я не нашел, а он мне нравится. И второй – разворот книги “Возлюби” с ее автографом. Увы, это все, что у меня осталось от этого великого человека. И еще воспоминания. И ее интересные слова и мысли – неожиданные, прямые, честные, которых больше ни от кого услышать было невозможно. Помнится, я опешил, когда она сказала, что является сторонницей гаремов, ибо многоженство только укрепляет семью. Да много чего интересного она говорила…

Теперь об этом останется только вспоминать. Господи, жалко-то как, а!

Кто там сказал, что “незаменимых людей нет”? Сталин? Идиот он был, вот что я вам скажу… Есть незаменимые. Но мы слишком поздно это понимаем.

И напоследок – стихотворение Риммы Федоровны. Только одно. Взятое совершенно наугад…

Эпоха

О, эпоха, одичалая эпоха!
Мы считали: лучший цвет на свете – красный,
свято верили, что флаг трехцветный – плохо,
а звезда пятиконечная – прекрасна!
Машки – лапушки, и так себе – Мадонны…
Взмыть – “Рябинушка”, а в роке – падать низко.
Я стою под наглой вывеской “Макдоналдс” -
патриотка, обормотка, коммунистка.
И не знаю: Герцен, Ельцин, с маком, с перцем,
и без компаса, и в платье, что малО нам…
Что нам делать, если что-то делать с сердцем?
Что нам делать, озверевшим миллионам?
Может, взять равненье строгое на Бога?
но, боюсь, что Бога тоже опоганим.
О, эпоха, безнадежная эпоха…
Если выдюжим – по новой все сварганим!

***