sir_michael's_traffic


Мы должны делать добро из зла, потому что его больше не из чего делать

Archive for the ‘Литература’ category

Каждый человек сделан из очень небольшого количества основных элементов. Как из конструктора “Лего”. Эти элементы не меняются с возрастом и всегда безошибочно определяют характер человека и даже его судьбу. Для кого-то это запах сирени, музыка старого танго и несколько кадров из фильма “Два капитана”. Для кого-то – колыбельная матери, летний день в деревне у бабушки и вкус парного молока. Одним из таких элементов для меня является буква “О”. Не та, которая в алфавите, а та, которой названа повесть Андрея Вознесенского.

Помнится, еще классе в седьмом, что ли, я открыл оглавление журнала “Юность” и увидел опечатку. Вместо названия произведения кто-то поставил ноль. “Прохлопали!”, – подумал я и полез смотреть, что там под этим “нолем” значится. И прочитал странное: “Я открыл форточку, и ко мне залетела черная дыра…” Эту черную дыру потом назвали “О” и вообще с ней было непросто. Это была повесть Андрея Вознесенского, которую я прочитал тут же, не отрываясь, и навсегда стал другим человеком.

Сегодня, когда миром правит воинствующая серость, о Вознесенском рассказывать бесполезно. Все равно, что орать в камере для буйно помешанных – никто не то, что не услышит, а просто даже слушать не будет. Бесполезно говорить молодым о том, что в 70-е молодежь Запада искренне завидовала нам, советским людям, потому, что у нас в стране поэты собирали стадионы. И одним из таких поэтов был Андрей Вознесенский. Честное слово – приезжал в город человек, без аппаратуры, без анамбля (сам, да!),  без света, звука, балета и бригады менеджеров и продюсеров, на каком-нибудь заборе вешалось небольшое рукописное объявление о том, что будут читать стихи, и народ забивал трибуны местного стадиона под завязку. Кассы ломали, друг на друге сидели. Просто для того, чтобы послушать стихи. Потом в атмосфере что-то щелкнуло, и люди стали забивать стадионы, чтобы послушать “Ласковый май”. Да, блин. Страну оккупировала всепобеждающая и многоликая “Зайка моя”, туды ее в качель…

Знаете в Москве, в районе Миусской, есть памятник русско-грузинской дружбы, сделанный из переплетенных букв кириллицы и грузинской клинописи этой… или как там их иероглифы называются… О нем еще все время рассказывают, что это первый памятник в Москве работы Церетели. Зародыш, тсзть, гиганского полипа, заполонившего сегодня весь наш город. Так вот – это памятник не столько Церетели, сколько Вознесенского. Андрей Андреевич же был архитектором, и предложил немало интересных архитектурных проектов. Идея показать единение народов через переплетение букв различных алфавитов – это именно его идея, Вознесенского. Если бы не она, эта идея, грош цена была бы этому памятнику – все остальное в нем доброго слова не стОит.

Полагаю, что теперь пора стареть. Человек стареет не тогда, когда спина не сгибается или песок сыпаться начинает. Мы и сегодня поздоровее многих юношей будем, ибо на советских хлебах вскормлены. Не в здоровье дело, а в окружении. Я мог активно и радостно жить в мире, в котором жили Высоцкий, Вознесенский, Миронов, Ульянов, Бондарчук-старший, Филатов, футбольный тренер Константин Бесков, в конце концов… Этому миру было не страшно даже наличие в нем некоторого количества гопоты, моисеевых, тимати и киркоровых – общая культурная масса все равно перевешивала пену, и баланс был на стороне хомо сапиенс. Сегодня мир иной. И нормы иные, что самое страшное. Я до сих пор смотрю на человека, не читавшего Вознесенского, как на аномалию, забыв о том, что аномалия теперь как раз – я, а не читать Вознесенского и не знать, кто такой великий Леонид Енгибаров – это грустная норма.

Очень плохо, что Вознесенский умер. Мир после этого стал еще более чужим и неинтересным. А когда мир становится совершенно не интересен, тогда и наступает старость. И от возраста это совершенно не зависит.

Andrey_Voznesenskiy_640

Не буду больше сегодня Бориса Рыжего читать. Потому что “много хорошо – уже плохо”, и притупляется чувство восторга от этих невероятных и очень простых слов, сколоченных в стих, как кухонная табуретка: прочно, безошибочно и навсегда. Ни единой буквы не выдерешь, так все плотно уложено…

Какое счастье, что он вообще БЫЛ. И оставил нам надежду, что никакой этногеноцид, никакое замордовывание телевизионной попсятиной, никакие подмены понятий и бесконечный, круглосуточный многолетний обман не превратит нас ни в зрителей Петросяна, ни в слушателей Киркорова, ни в избирателей Миронова. Если рождаются Рыжие, значит, хрен нас потопишь. Из ниоткуда, без всяких причин выскочит однажды в совершенно нелогичном для этого населенном пункте золотоволосый ребенок и скажет: “От луны свет большой – прямо на нашу крышу, где-то песнь ямщика вдалеке я слышу…” И можно сколько угодно говорить о том, что “свет“ не может быть “большим” или “маленьким”. Потому что мальчик вырастет, и станет Есениным. Или у Рыжего -  просто, как гвоздь: “Каждый год наступает зима. Двадцать раз я ее белизною был окутан…” Двадцать раз. О чем я в двадцать лет думал? Кажется, о том, как подкатить к тоненькой мулатке из Тимирязевской академии… А умные люди в этом возрасте уже умеют говорить осмысленные слова. Совершенно простые, но от них сразу становятся видны все белые нитки в телевизионных докладах. И становится совершенно по барабану, что уже расписанные финансовые поступления накрылись медным тазом, а прозрачные намеки врача можно уложить в емкое русское слово из шести букв, но не “фиаско”. Такая все это чепуха, право слово…

Договоримся так: когда умру,

ты крест поставишь над моей могилой.

Пусть внешне будет он как все кресты,

но мы, дружище, будем знать с тобою,

что это – просто роспись. Как в бумаге

безграмотный свой оставляет след,

хочу я крест оставить в этом мире…

Не буду больше сего дня Рыжего читать. Потому что читаю одного поэта, а в голове крутятся строки Артема Тасалова, еще одного отторгнутого “бля элитой” замечательного современного русского поэта:

Византийским богословом
                           я хотел бы родиться,
впрочем, и тогда убивали…
                           Цветком полевым быть надеюсь,
но этот путь уже пройден.
                           И уперся я в белую стену —
тенью скольжу вдоль нее вечно…
Брат, на путях своих
                            помяни меня добрым словом.

Какая жалость, что он ушел. Нельзя сейчас так уходить. И хоть не мое это дело, но… Просто – жалко очень. Нам ведь сейчас выжить надо. Вопреки всему – выжить, выстоять среди “сидящих на корточках и мыслящих по понятиям” питерских “рулевых” и примкнувших к ним помощников из московской художественной “интеллигенции”. Нам надо не попасть под пули евсюковых и под приговор басманных судей, умудриться любить свой народ и не сесть при этом за “экстремизм”, говорить по-русски и не гоняться за деньгами, просто для того, чтобы были в России и такие люди тоже… Много задач у нас. Нельзя сейчас так уходить.

Хотя… Как я могу судить? Что я знаю о той боли, которя заставила его принять решение? Ничего не знаю. А ведь читаешь его стихи – там такая боль за каждым словом, что даже на расстоянии чувствуется. Вот и заткнусь тогда по этому поводу. Кстати, у того жа Тасалова – “Истомилась душа обживать равнодушье предметов… Уведи меня, брат, в беспредельную даль бытия, Где пасется в молчаньи блаженное стадо поэтов, На медовых устах золотые улыбки тая….”

Никогда нас не заломать ни чекистам, ни коммунистам, ни бандитам. Пока рождаются в России поэты – не заломать. Пусть и не надеются даже.

Не буду больше Рыжего сегодня читать. И картинки сюда никакой давать не буду. Не нужно. Лучше музыку послушаю. Хорошую. Достойную. По теме, кстати. И вам предложу послушать. Вам приятно будет, особенно тем, кто еще не ложился, а мне полюбому коньяк допивать – ну не оставлять же эти потешные брызги на дне, честное слово. Да и подумать заодно. О многом.

lewis_and_alice_W cheshire-cat-crop-1a О том, что Чеширский Кот – один из популярнейших персонажей “Алисы в Стране Чудес”, знают все. А вот о том, что сам Льюис Кэрролл, то бишь Чарльз Лютвидж Доджсон, тоже был в некотором роде “чеширским”, знают не все. А между тем он родился в графстве Чешир, в деревеньке под названием Дарсбери. Так написано в Википедии, которую мы с вами уже сто раз ловили на искажении фактов. Вот и на этот раз указанные данные не совсем верны. Не в Дарсбери родился мистер Доджсон. А если по Дарсбери-роуд проследовать в сторону Хаттона и все время крутить головой по сторонам, то через несколько километров вы увидите еще более мелкую деревеньку под названием Уоррингтон. Вот там в 1832 году и родился будущий автор “Алисы”. Четвертым ребенком в семье, где позже стало аж 12 детей. Отец Чарльза был баптистским священником, и проповедовал в местной баптистской церкви Всех Святых. Я об этом так долго рассказываю потому, что именно эта церковь – церковь Всех Святых в Уоррингтоне (Дарсбери, Чешир) сегодня является местом паломничества поклонников  “Алисы в стране Чудес” и других произведений Кэрролла. И именно в этой церкви сделано то, от чего даже привыкший ко всему Сэр испытал некоторое недоумение и удивление, а нынешнего викария прихода отца Дэвида Феликса (на снимке справа) это даже веселит. А именно – эта церковь оформлена изображениями персонажей изimage “Алисы” в прочтении художника-иллюстратора Джона Тенниела, признанными “каноническими” для этого произведения. Потому как потом все художники с цепи сорвались и стали иллюстрировать “Алису” кто во что горазд. То есть оформление церкви делал не Тенниел, а не менее известный художник Джеффри Уэбб в 1935 году (на деньги прихожан, на всякий случай!), но образы за основу он взял у Тенниелла. Поэтому все персонажи так безошибочно узнаваемы.

Разумеется, главным героем здесь является Чеширский Кот. То есть он не изображен как-то отдельно и крупно, но разбросан везде – в орнаментах, в деталях, в мелочах… Или он, или его странная улыбка. Рядом с настоящими Святыми и библейскими сценами.

Главной “Алисоманской” ценностью церкви является витраж с сюжетом Рождества Христова, который даже сотрудниками церкви именуется не иначе, как “The Large Alice Window”. При первом взгляде на этот витраж не увидишь ничего необычного: в центре – Богородица, склонившаяся над младенцем-Иисусом, вокруг – поклоняющиеся волхвы… Но стоит приглядеться повнимательней, и за спинами волхвов мы видим до боли знакомую парочку – стящего на коленях мужчину в традиционной сутане, и рядом с ним девочку. Они так органично вписаны в композицию, что только со второго раза узнаешь в них Алису и самого Кэрролла.

large_alice_window

Ну, а детали под Главным сюжетом вообще не скрываются, а прямо адресуют нас к персонажам из “Алисы”. Здесь мы увидим и Белого Кролика, и Грифона, и Герцогиню, и Королеву, и Шляпника, и Садовую Соню, и Грифона с Деликатесом… А если кто-то из посетителей окажется недостаточно внимательным и не сразу поймет, о чем, тсзть, “спич эбаут”, – для таких черным по-английскому написано, что витраж этот создан в память о Льюисе Кэрроле, даты жизни, цитаты из книги… И все это – в одном сюжете с Рождеством Христовым, напомню. И это – не у иных вольнодумных протестантов, которые и рок-н-ролл на мессах поют, а у предельно дисциплинированных и жестко организованных протестантов-баптистов, которые вольнодумство ваще ни в чем не допускают! Я с баптистами сталкивался, я знаю – у них не забалуешь! Чудны дела твои, Господи…

(more…)

Буу!

февраля 11, 2010

BOO-small “Бу!” – это фестиваль. Я о нем у Ксифа прочитал (фото Ксифа – справа). “Бу!” – это фестиваль людей, бизнесу которых я завидую. То есть тех, которые имеют малые независимые издательства. Владельцы малых независимых издательств от владельцев больших зависимых издательств отличаются тем, что “большие” владельцы подъезжают на джипе посмотреть со стороны на то, как грузят фуры с их продукцией. Или даже не подъезжают – кто-нибудь из помощников проконтролирует. А владелец малого издательства засовывает свои книжки в рюкзак и едет с ними на метро. И еще тем, что “большие” просто обречены выпускать тонны “марининых” и “акуниных” – без массовой “литературы для транспорта” им не выжить… А мелкие независимые частники могут себе позволить колупаться в залежах забытой и неизвестной литературы, выискивая такие вкусности и интересности, от которых у покупателя бежит слюнка при одном взгляде на прилавок. И еще там будет все, что выпускается малыми тиражами, включая рукодельные феньки, вытребеньки и шармики (и не надо спрашивать, что это такое!) Поэтому для того, чтобы замороченный бытом и политиками посетитель сходу понял, что на выставке будет, устроители так и пишут – “БУКВЫ, ЗВУКИ, ЦАЦКИ”.

boo2_logo8 
Замечательный у людей бизнес. Я, кстати, не просто теоретически завидую – я пробовал пару лет назад поднять пару издательских проектов, правда, в области видео DVD, но понял, что это отдельное и совсем непростое дело, которое вполне способно отомстить за невнимание к себе полным разорением владельца. Решил не рисковать.

BOO-map

А те, кто набрался смелости и рискнуть, собираются в эти выходные на свой фестиваль под названием “Бу!фест”. В выставочном зале на Солянке. Вы представляете, что там будет? Вы только представьте, от счастья обалдеете! Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания книг. Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания CD и DVD. И там будет куча редкой, нетипичной для массового эфира музыки!

Boo-PORT-ROYAL copy

Господи, ну что еще нужно человеку для полного, безоблачного и всепоглощающего счастья?

P.S. Музыканты там действительно будут представлены очень интересные. И еще там будет куча интересных людей, которые тянут на себе интересные некоммерческие проекты. Такие, например, как “Москва, которой нет”. Короче, наши люди там собираются! :) Надо бы подойти, побродить… А Ксифу за наводку – земной поклон! :)

Воистину – иногда надо умереть, чтобы о тебе вспомнили. Это я к тому, что вот сижу и перечитываю Сергея Козлова. Не Ежика, нет. Я, кстати, больше всего у него сборник “Цыпленок вечером” люблю. Это такие коротюсенькие сказочки, из одного-двух предложений. Вернее, не сказочки даже, а сказочные мысли, образы… Штрихи, детали, наброски… Великолепные совершенно. Замечательные еще тем, что экранизировать их ну совершенно невозможно! :) Надо только читать.

Я тут напишу несколько, хорошо? Я их просто обожаю.

Камушек

Пушистый камушек воробья на окаменевшей дороге. Ноябрь.

Февраль

Бревнышко прижалось к горячей печке и увидело во сне птиц.

Барашки

Облака барашков на земле, барашки облаков в небе

Стрижи

С утра стрижи стригли небо и к вечеру засыпали весь двор одуванчиками

Одуванчик

Кажется, стоит одуванчику подпрыгнуть — и он сразу улетит на небо.

Черепаха

Если черепаху пустить по булыжной мостовой, глядя на нее, захотят научиться ходить все булыжники.
И представляете, однажды утром ваша мостовая отправится гулять в поле…

Цыпленок вечером

Сумерки.
Цыпленок бежит в тумане тополиного пуха, как молодой месяц в облаках.

Лошадь

Если бы лошадь умела сидеть, как собака, она бы научилась сидеть в оглоблях и за день не так уставала.

Кузнечик

Кузнечик — зеленая пружинка луговых часов.

Бабочка

Бабочка живет один день.
Левое крыло бабочки — утренняя заря, правое крыло — вечерняя.

 

ОтСэрятина: Вот не хочу сюда картинку давать. Не надо. Отвлекать будет.

Proudly powered by WordPress. Theme developed with WordPress Theme Generator.
Creative Commons License