sir_michael's_traffic

О том, что Чеширский Кот – один из популярнейших персонажей “Алисы в Стране Чудес”, знают все. А вот о том, что сам Льюис Кэрролл, то бишь Чарльз Лютвидж Доджсон, тоже был в некотором роде “чеширским”, знают не все. А между тем он родился в графстве Чешир, в деревеньке под названием Дарсбери. Так написано в Википедии, которую мы с вами уже сто раз ловили на искажении фактов. Вот и на этот раз указанные данные не совсем верны. Не в Дарсбери родился мистер Доджсон. А если по Дарсбери-роуд проследовать в сторону Хаттона и все время крутить головой по сторонам, то через несколько километров вы увидите еще более мелкую деревеньку под названием Уоррингтон. Вот там в 1832 году и родился будущий автор “Алисы”. Четвертым ребенком в семье, где позже стало аж 12 детей. Отец Чарльза был баптистским священником, и проповедовал в местной баптистской церкви Всех Святых. Я об этом так долго рассказываю потому, что именно эта церковь – церковь Всех Святых в Уоррингтоне (Дарсбери, Чешир) сегодня является местом паломничества поклонников  “Алисы в стране Чудес” и других произведений Кэрролла. И именно в этой церкви сделано то, от чего даже привыкший ко всему Сэр испытал некоторое недоумение и удивление, а нынешнего викария прихода отца Дэвида Феликса (на снимке справа) это даже веселит. А именно – эта церковь оформлена изображениями персонажей из “Алисы” в прочтении художника-иллюстратора Джона Тенниела, признанными “каноническими” для этого произведения. Потому как потом все художники с цепи сорвались и стали иллюстрировать “Алису” кто во что горазд. То есть оформление церкви делал не Тенниел, а не менее известный художник Джеффри Уэбб в 1935 году (на деньги прихожан, на всякий случай!), но образы за основу он взял у Тенниелла. Поэтому все персонажи так безошибочно узнаваемы.

Разумеется, главным героем здесь является Чеширский Кот. То есть он не изображен как-то отдельно и крупно, но разбросан везде – в орнаментах, в деталях, в мелочах… Или он, или его странная улыбка. Рядом с настоящими Святыми и библейскими сценами.

Главной “Алисоманской” ценностью церкви является витраж с сюжетом Рождества Христова, который даже сотрудниками церкви именуется не иначе, как “The Large Alice Window”. При первом взгляде на этот витраж не увидишь ничего необычного: в центре – Богородица, склонившаяся над младенцем-Иисусом, вокруг – поклоняющиеся волхвы… Но стоит приглядеться повнимательней, и за спинами волхвов мы видим до боли знакомую парочку – стящего на коленях мужчину в традиционной сутане, и рядом с ним девочку. Они так органично вписаны в композицию, что только со второго раза узнаешь в них Алису и самого Кэрролла.

Ну, а детали под Главным сюжетом вообще не скрываются, а прямо адресуют нас к персонажам из “Алисы”. Здесь мы увидим и Белого Кролика, и Грифона, и Герцогиню, и Королеву, и Шляпника, и Садовую Соню, и Грифона с Деликатесом… А если кто-то из посетителей окажется недостаточно внимательным и не сразу поймет, о чем, тсзть, “спич эбаут”, – для таких черным по-английскому написано, что витраж этот создан в память о Льюисе Кэрроле, даты жизни, цитаты из книги… И все это – в одном сюжете с Рождеством Христовым, напомню. И это – не у иных вольнодумных протестантов, которые и рок-н-ролл на мессах поют, а у предельно дисциплинированных и жестко организованных протестантов-баптистов, которые вольнодумство ваще ни в чем не допускают! Я с баптистами сталкивался, я знаю – у них не забалуешь! Чудны дела твои, Господи…

(more…)

“Бу!” – это фестиваль. Я о нем у Ксифа прочитал (фото Ксифа – справа). “Бу!” – это фестиваль людей, бизнесу которых я завидую. То есть тех, которые имеют малые независимые издательства. Владельцы малых независимых издательств от владельцев больших зависимых издательств отличаются тем, что “большие” владельцы подъезжают на джипе посмотреть со стороны на то, как грузят фуры с их продукцией. Или даже не подъезжают – кто-нибудь из помощников проконтролирует. А владелец малого издательства засовывает свои книжки в рюкзак и едет с ними на метро. И еще тем, что “большие” просто обречены выпускать тонны “марининых” и “акуниных” – без массовой “литературы для транспорта” им не выжить… А мелкие независимые частники могут себе позволить колупаться в залежах забытой и неизвестной литературы, выискивая такие вкусности и интересности, от которых у покупателя бежит слюнка при одном взгляде на прилавок. И еще там будет все, что выпускается малыми тиражами, включая рукодельные феньки, вытребеньки и шармики (и не надо спрашивать, что это такое!) Поэтому для того, чтобы замороченный бытом и политиками посетитель сходу понял, что на выставке будет, устроители так и пишут – “БУКВЫ, ЗВУКИ, ЦАЦКИ”.

 
Замечательный у людей бизнес. Я, кстати, не просто теоретически завидую – я пробовал пару лет назад поднять пару издательских проектов, правда, в области видео DVD, но понял, что это отдельное и совсем непростое дело, которое вполне способно отомстить за невнимание к себе полным разорением владельца. Решил не рисковать.

А те, кто набрался смелости и рискнуть, собираются в эти выходные на свой фестиваль под названием “Бу!фест”. В выставочном зале на Солянке. Вы представляете, что там будет? Вы только представьте, от счастья обалдеете! Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания книг. Там будет куча редких, нетипичных и невозможных для массового издания CD и DVD. И там будет куча редкой, нетипичной для массового эфира музыки!

Господи, ну что еще нужно человеку для полного, безоблачного и всепоглощающего счастья?

P.S. Музыканты там действительно будут представлены очень интересные. И еще там будет куча интересных людей, которые тянут на себе интересные некоммерческие проекты. Такие, например, как “Москва, которой нет”. Короче, наши люди там собираются! Надо бы подойти, побродить… А Ксифу за наводку – земной поклон!

Воистину – иногда надо умереть, чтобы о тебе вспомнили. Это я к тому, что вот сижу и перечитываю Сергея Козлова. Не Ежика, нет. Я, кстати, больше всего у него сборник “Цыпленок вечером” люблю. Это такие коротюсенькие сказочки, из одного-двух предложений. Вернее, не сказочки даже, а сказочные мысли, образы… Штрихи, детали, наброски… Великолепные совершенно. Замечательные еще тем, что экранизировать их ну совершенно невозможно! Надо только читать.

Я тут напишу несколько, хорошо? Я их просто обожаю.

Камушек

Пушистый камушек воробья на окаменевшей дороге. Ноябрь.

Февраль

Бревнышко прижалось к горячей печке и увидело во сне птиц.

Барашки

Облака барашков на земле, барашки облаков в небе

Стрижи

С утра стрижи стригли небо и к вечеру засыпали весь двор одуванчиками

Одуванчик

Кажется, стоит одуванчику подпрыгнуть — и он сразу улетит на небо.

Черепаха

Если черепаху пустить по булыжной мостовой, глядя на нее, захотят научиться ходить все булыжники.
И представляете, однажды утром ваша мостовая отправится гулять в поле…

Цыпленок вечером

Сумерки.
Цыпленок бежит в тумане тополиного пуха, как молодой месяц в облаках.

Лошадь

Если бы лошадь умела сидеть, как собака, она бы научилась сидеть в оглоблях и за день не так уставала.

Кузнечик

Кузнечик — зеленая пружинка луговых часов.

Бабочка

Бабочка живет один день.
Левое крыло бабочки — утренняя заря, правое крыло — вечерняя.

ОтСэрятина: Вот не хочу сюда картинку давать. Не надо. Отвлекать будет.

В Москве умер Сергей Григорьевич Козлов – автор знаменитого “Ёжика в тумане” и еще очень большого количества чудесных сказок. Сказок, которые стали культовыми еще задолго до того, как их взял в руки режиссер Юрий Норштейн и создал свой Самый Лучший в Мире Мульт.

Сегодня, наверное, Сергей Григорьевич, с его брутальной внешностью благородного разбойника из Шервудского леса, неплохо бы зарабатывал на сериалах. И писал бы килограммами сценарии о толпах вооруженных мужчин,  гекалитрами пускающих друг другу кровь (в рабочее время!) ради чемодана денег или подписи под неведомым договором. И сниматься вполне бы мог – фигли, с его-то фактурой… И вряд ли ему могла прийти в голову идея взяться за сказки с такими неестественными для сегодняшнего дня названиями, как “Осенняя песня травы”, “Когда ты прячешь солнце, мне грустно”, “Разрешите с вами посумерничать”, “Как оттенить тишину”,  “Мы будем приходить и дышать”, “Теплым тихим утром посреди зимы”, “В сладком морковном лесу”, “Правда, мы будем всегда?” – сказки, даже названия которых излучают тихое безоблачное счастье, к которому мы все так стремимся..  Сказки о том, что… А о чем, кстати, его сказки? Мне как-то посчастливилось (это сейчас я

понимаю, что посчастливилось, тогда понятия не имел) присутствовать на встрече с Сергеем Григорьевичем в Домжуре. Его тогда прямо спросили, о чем его сказки. И он, естественно, не нашелся, что ответить прямо и в лоб. Улыбнулся и сказал – “О жизни”. Не о той жизни, которую нам навязывает социум, инстинкты и реклама. А о той, которой мы все непременно должны были бы жить “потом, когда вырастем”. А получилось это далеко не у всех. И почему не получилось – об этом, кстати, тоже есть в этих сказках, если внимательно почитать.

…Слава мультфильма “Ёжик в тумане”, его лавры, – вполне заслуженные, к слову, – “Лучшего мультфильма всех времен и народов”, оттеснили сказки Сергея Григорьевича Козлова на обочину мейнстрима. Из негласного списка обязательного чтива интеллигенции, наряду с романами Стругацких, Булгаковым, Довлатовым, Аксеновым, Петрушевской,  эти сказки перекочевали в разряд “Для специалистов и любителей”. И это, замечу, к счастью и для них, и для нас. Потому что они пронизаны такой невероятной, такой рафинированной любовью, которая, как Высшее Знание, не должна принадлежать всем. Которую надо заслужить, выстрадать и уметь понять. Уметь почувствовать, унюхать, разобрать в простенькой байке о говорящих животных, любящих попить чаю “с можжевеловыми веточками”, да звезды посчитать. Слева от печной трубы, и справа… Мультфильм Норштейна гениально впитал в себя самое крупное из сказок Козлова, самое осязаемое, различимое “невооруженным глазом”, “прямой мессадж”, и поэтому стал любим всеми и понятен всем. От Калифорнии, где он впервые завоевал титул “Лучшего анимированного фильма всех времен и народов”, до Токио, где этот титул был подтвержден и закреплен навечно. Его герои перекочевали в темы оформления страниц Гугла, на обои рабочих столов наших мониторов, на бочины наших автомобилей, и даже в перекошенном завистью и ненавистью Киеве появился маленький памятник Ёжику. Которого, очевидно для того, чтобы скрыть его москальско-жидовскую сущность, там нарекли “Лошадкой”. Что не сделало его менее узнаваемым… Ёжик вышел из тумана, “вынул финку из кармана” и зажил собственной, вполне себе современной попсовой жизнью. Сегодня у него, наверное, есть микроволновка, ЖЖ и нимфеточный фан-клуб.А из колонок звучит Тимоти или, еще того хуже, Сердючка. “Он не жалеет ни о чем, и держит дома шесть альбомов “ГО” и пять альбомов БГ”.  А сказки… Они остались для тех, кто, напившись допьяна волшебным туманом Норштейна, захотел узнать – а что же прячется за ним, за этим туманом? Что дальше-то?

А дальше – счастье. Простое и бесхитростное, не испохабленное ценностями сегодняшнего дня, не отравленное манией материального успеха и известности любой ценой. То самое счастье, рецепт которого нам навсегда оставил Сергей Григорьевич Козлов еще в шестидесятые годы минувшего столетия. Берите, читайте, пользуйтесь, думайте! И будьте счастливы. Это не пожелание в данном случае, а напутствие. Потому что человеку, понявшему эти сказки, несчастливым быть трудно. Очень не напрасно прожил свою жизнь Сергей Григорьевич, всем нам Инструкцию оставил! И убедил в том, что “мы будем всегда”. Да, он умер. Но скажите – а разве умрет в нас с вами Ёжик, Медвежонок, их друзья, их незверячие философские разговоры и проблемы, их “чай с можжевеловыми веточками” и варенье в узелке? Да никогда. Это в нас до конца теперь будет. И во всех тех, кто Инструкцию прочитал.

Какой-то нетраурный пост получился, правда? Кстати – если кто-то хочет освежить в памяти сказки Козлова, так я некоторые из них еще несколько лет назад опубликовал. Юра велкам, кагрится! Это будет лучшей памятью о Сергее Григорьевиче.

Вот так ругаешься, ругаешься, а потом вспоминаешь -

“Он был как из сказки: всегда добр и поэтому всегда прав. Такая была его эпоха, что доброта всегда   побеждала.   "Из  всех   возможных   решений   выбирай   самое доброе".  Не  самое  обещающее,  не   самое  рациональное,   не   самое прогрессивное и, уж  конечно,  не самое эффективное – самое доброе! Он никогда не произносил этих слов,  и он очень ехидно прохаживался  насчет тех своих  биографов, которые приписывали ему эти слова, и он  наверняка никогда не  думал  этими словами, однако вся суть его  жизни  -  именно в этих словах.  И конечно же, слова эти – не  рецепт,  не  каждому дано  быть добрым, это  такой же талант, как музыкальный слух  или  ясновидение, только
еще  более редкий.  И  плакать хотелось,  потому что умирал самый  добрый из людей. И на камне будет высечено: "Он был самый добрый"…

Аркадий и Борис СТРУГАЦКИЕ, “Волны гасят ветер”